Лунный пряник

Сад яблочный. Зима. ВДНХ.

Мичурин чёрный смотрит на дороги,

Их параллели утомляют ноги.

В мозгу ветвится дерево стиха.

Часовню возле сада вижу — вот

Мистически-церковное мерцанье.

А дальше павильоны — эти зданья

Массивны, и любое отдаёт

Помпезным Вавилоном… Повернёшь —

Деревьев будет чёрно-белый остров,

Вороний грай сечёт могучий остов

Реальности, покуда воздух пьёшь.

Зима, считаешь, связана с луной.

Ночной порой медовый лунный пряник

Воздействует, мне кажется, на маятник,

Что замирает, пестуя покой.

Февраль в конце. И по ВДНХ

Привычно ты гуляешь по субботам.

И веришь над тобой текущим сводам

Небесным, что возникли без греха.

А сумеречный час едва ли ждёшь.

Ночной? Конечно! Ибо пряник лунный —

Чуть золотист, мучнист — пожалуй, лучший

Из всех гостинцев. Ты его жуёшь.

Жуёшь своей фантазией опять,

Ему совсем не нанося ущерба.

Действительность, дарованную щедро,

Пристрастно продолжаешь изучать.

Продавец воздушных шаров

Шары из радуги над лысой

Башкой напрасно рвутся в даль.

Ему расстаться с долей львиной

Шаров роскошных просто жаль.

Он маг в душе, и обыватель,

Когда по внешнему судить.

Смешной… довольно бедный кстати,

Не знающий, как надо жить.

Шары из радуги — цветные

Легко качаются над ним.

Кругом палатки расписные,

И шум, и сигаретный дым.

Идут родители и дети,

И покупают те шары —

Их теребит тихонько ветер

В пределе ласковой игры.

Вот синих больше не осталось,

И скоро белые — тю-тю.

В душе уже остатком — жалость.

— Мам, сарик зёлтый я хотю!

И покупают, покупают.

И к сумеркам подходит день.

А люди счастливы бывают

Лишь в отдалении от дел.

И он глядит на тех и этих,

Теряя больше, чем хотел,

И сам как будто не заметил,

Насколько за день постарел.

* * *

Расходясь с похорон, говорят

О таких пустяках, что нелепым

Предстаёт погребальный обряд,

Разорвавший житейские скрепы.

Или прячут тоску и испуг?

За спиною кресты остаются.

А учитель, товарищ и друг

Не вернётся, как все не вернутся.

Приглушённо звучат голоса,

За оградой мелькают машины.

А сознанье страшат небеса,

И пугают большие глубины.

Потому говорят о семье,

О делах, о грибах, о соседях.

Потому позволяют себе

Раствориться в случайной беседе.

Ибо мучает плотский итог —

Красный ящик и чёрная яма.

И ложится осенний листок

На ступеньку высокого храма.