Таракан размером с карандаш,

Пол щеляст. Чиновничьи утехи –

Пьянство в одиночку. И пейзаж

За окном, что исключит успехи

Напрочь — нехорош. Церковный звон.

Где-то дача, вечер густ на диво.

— Пал Петрович что ли? — Ясно он!

Сёмга, сельди, сыр, всё столь красиво.

Иванов сразиться предложил

В преферанс. Для нас поют цикады,

Иль звенят. А спор не вдохновил.

— Нет, Евгений, утверждать не надо

Так категорично… — Хороша

Чёрная смородина — созрела,

— Где, Андрей Ильич, скажи душа

Спрятана — в виду имею тело?

Стар архиерей. И он устал.

Всенощная силы отбирает,

Ныне отбирает. Город мал.

Где-то электричество мигает.

У дьячка был пёс… а звали как?

Пьют опять судейские в трактире.

Для чего сознанье душит мрак,

Не давая посмотреть пошире?

Огонёк в аптеке. Но едва ль

К ней придёт — к аптекарше — любовник.

Не придёт, естественно. А жаль.

И доходов не принёс ей вторник.

А студент по берегу идёт,

Тихий всплеск порадует немного.

Вам смешно! Массивный небосвод

Вряд ли скажет, сколь верна дорога.

Снова дача. Маленький роман

Меж кузеном и кузиной. Что же?

Утренний, конечно, бел туман,

С молоком по цвету сильно схожий.

Вся ль Россия? Колокольный звон.

А подросток дома застрелился.

Жалко всех. Но светел небосклон,

И в глазах у многих отразился.