ПорноТинг

ПорноТинг

ПорноТинг
— Машина должна приносить прибыль! — говорил Никитин в стародавние времена.
Оглядываясь назад, я сейчас понимаю, что это глупость была, конечно же. Какие тут прибыли? Убыли одни… Это всё равно что утверждать, что жена должна приносить удовольствие. Но тогда жён ни у кого не было, и Никитинские слова звучали очень убедительно.
На деле это означало одно — Никитин истово бомбил.

— Съездить в тот район, в который тебе приятно, да ещё получить за это деньги! — это было типа девиза.
— А в какой район тебе приятно?
— В Университет… — Никитин морщится и мнётся.
— В Университет понятно. Ты там учишься, — говорю.
— Ну, в Крылатское… — (в Крылатском снимала комнату Ленка).
— А ещё куда?
— Хрена ты ко мне пристал? Куда хочу, туда и еду!

На набомблённые деньги Никитин покупал бутылку и приезжал ко мне на Бабушкинскую. В заграничном стакане из-под чипсов у меня всегда стояла анаша. Или брал ту же самую бутылку и ехал к Ленке. Ну ещё, может быть, тортик. У Ленки анаши не было…

Мир находился в шатком равновесии. Пока не случалось страшного. Пока проклятая прогнившая копейка не ломалась. Коммерческий проект требовал сторонних инвестиций. Требовались новые запчасти. Очень похоже на нашу пост-социалистическую экономику, кстати. Инвесторами по очереди и скопом являлись все. Даже мама и Ленка.

Тогда же, помню, мы всё время обсуждали планы быстрого и полного обогащения. Графин предлагал полукриминальную схему перепродажи партии чужих котлов с фальшивым фианитом, Эдик пробивал возможность установки лоховского лототрона, Рыжий… впрочем, Рыжий улыбался как всегда. Рыжему как всегда всё равно, чем заниматься, лишь бы только вместе. Бай уже тогда хмурился на все эти планы — он планировал себя в шерлоки холмсы. Путь в ментовку он изобрёл достаточно сложный, сначала поступив в Бауманское училище, откуда его с треском вышибли после первой же сессии. Бай загремел в армию, и все на время забыли, что он окончил школу едва не с золотой медалью. Помешали две детские тройки, по пению и, кажется, рисованию. А мы продолжали обсуждать. Бай уже из армии вернулся, а мы всё обсуждали. Умнее всех выступал Никитин, он оппонировал Графу.

— Ну загонишь ты эти котлы, Лёх, и что? Хорошо ещё, не поймают за голый жопа…
— Как что? — удивлялся Граф. — Лаве будет… — и глаза его мечтательно маслялись.
— Ну протратишь ты их все? Дальше что? А надо, чтоб постоянно капало. Ты живёшь, а оно капает…
— Как это? — фианитовые часы закрутились в хоровод.
— Работа нужна!

Все были поражены. Как это — работа? Работать никто из нас решительно не собирался. Ходить ещё туда… Следует, однако, признать, что именно Никитинская схема в конце концов победила. Впрочем, мне до сих пор жалко свою. Я предлагал пробить коммерческий вход на станцию Павелецкая кольцевая…

Когда ломалась Никитинская машина, ломалось в его жизни всё. Во-первых, он не мог посещать свои любимые районы. Он вообще никакие районы не мог посещать, включая Крылатское. Известно, что автолюбитель (ненавижу это советское слово), что водитель без машины как наркоман без дозы. По правде-то говоря, это Крылатское в чёрные дни ему было без надобности… Так сильно поиск запчастей иссушал душу…

Наконец, правдами и неправдами Никитин добывал запчасти. Причём не новую взамен поганой, а всякие прокладочки, шайбочки, болтики чтоб эту поганую реставрировать. Его зелёная копейка превратилась в иногда самодвижущуюся раритетную машинку Зингера. И имя у неё было соответствующее, гордое и высокое: Грин! Эх, Никитин на Грине, золотые времена… Эпоха! Многие подвиги числятся за ними. Было время (около полугода), что надо было каждые 15 минут останавливаться, чтобы полить греющийся бензонасос из бутылки. Один из неповторённых — возжигание костра на улице Горького, чтобы просушить свечи. Нонешние бляди совместно с Юрием Михалычем могут гордиться, что ходят по такому историческому месту.

Но одно дело запчасти. Это, как ни крути, штука материальная. Без них никуда. А вот работа… Возможны варианты.

— Сто рублей за то, чтобы открутить и закрутить эти четыре болта?! — кричал Никитин на чумазого дядьку из автосервиса. — Да я бы их сам за пятьдесят открутил!
— Ну и крути, — пожимал плечами дядька. — Только, чур, не я буду платить…

Потом можно чиниться в подмосковье, там расценки ниже. Заезжать надо в семь утра, делают хреново, но ниже. И Никитин туда постоянно направлялся. Чехов, Яхрома… Причём пару раз на тросу. Раз я возил, раз Эдик. Хорошо хоть, что обратно Грин сам добирался…

Одно время (где-то месяц) Никитин перемещался по Москве с карданным валом в рюкзаке. Он искал, где бы его подешевле расточить. Когда он натренировался на кардане, в рюкзак перехал блок двигателя (килограммов эдак на 35), выяснилось что проточить требуется и его…

Но иногда… иногда, когда стоимость ремонта даже в каком-нибудь Усть-Бобруйске, даже в какой-нибудь Дубне, превышала рыночную стоимость самого автомобиля, тогда созывался, собирался большой сход, который древние исландцы называли «тинг». Глупые немеханизированные исландцы на тингах решали свои дела, пили исландскую брагу и веселились. На Никитинских тингах происходило приблизительно то же самое, только все ещё были в дерьме и в машинном масле по самые уши. Машину ставили на три колеса (запаску в водительское окошко и переворачивали брюхом вверх), двигатель и коробку заносили в квартиру на одиннадцатый этаж.

— Бая, Бая держите! — кричал Никитин. — Надо ему одну руку чем-нибудь связать, а то он опять что-нибудь поломает!

Бай, отслуживший в автомобильных каких-то войсках на Зилке и поэтому делающий всё «по уму» известен тем, что сломал Никитину, закручивая, одну из двигательных шпилек. Это такой здоровенный болт, который специально куют или там, не знаю, закаляют для придания необыкновенной крепкости. В сущности эти шпильки — то, что не дает двигателю, при всех внутренних нагрузках, развалится на составляющие… Интересно другое — где куются и закаляются такие Баи?

— Ты, ты Бай — идиот! Спасибо тебе большое! — не сдержался Никитин. — Тебя только к тракторам можно подпускать!
— Извините пожалуйста, — миролюбиво оправдывался Бай, — господин владелец Ферарри! Хотите я вам её назад склею?
— В зад себе её вклей, мудила! — ярился Никитин.

Ведь уже всё, уже сделали всё, собирали уже, уже скоро — вжжжжик, и поехал! А тут… Высверливать, доставать… Короче, так всё и бросили. Никитин на 5 шпильках ездил.

Одним словом, весёлое это было занятие, Никитинские тинги. Подтягивались все, и первым, разумеется, являлся Рыжий, не имеющий не только машины, но и понятия, как она устроена. Ещё с вечера с бутылкой… А в этот особый раз он явился ещё кое с чем. И как-то, само собой, подтянулась вся банда…

Рыжий приволок с подстанции кассету с порнухой. Не то, что это была такая уж редкость. Но всё-таки… Эдик притащил мамин видеомагнитофон. Телевизор у Никитина был… Мама Никитинская очень удачно уехала навестить отца, безвылазно сидящего на даче. Короче, понеслось.

Полчаса посмотрел кассету искушённый Эдик. Сорок минут Граф. Всю отсмотрел Никитин и приходяше-уходящая кодла собутыльников. Три раза без остановки, с конца перекручивая на начало, с любимыми местами и коментариями, Рыжий и сладострастник Андрианыч. И только Бай… и только один кристальный из кристальных, недовольный будущий генерал от милиционерии…

…смотрел кассету ещё и на следующий день.

— Бай, ты чего? — удивлялся нарядный и чистый Рыжий. — Пошёл бы, помог…
— Ща, ща, смотри как она ему! А этот конь в пальто! Ух! Ладно, щас.

Наконец Бай спускался.

— Осторожно! — кричал Никитин. — Бай идёт! Уберите большие инструменты!
— На! — протягивал малюсенькую отвёртку перемазанный в тренировочных Эдик, годную разве что для ковыряния в зубе. — Это ТВОЙ инструмент!
— Никитин! Никитин! У тебя что, вместо предохранителей монеты стоят? — вопрошал наблюдаетельный Бай. — Проводка же сгорит!

Ох, дымила-горела эта проводка, застилая дымом небеса. Помню, аккуратнейший из аккуратных Риф рассказывал. Еду, говорит, с Никитиным. Сначала думал — мерещится. Потом вроде нет. Дым из-под этой, ну с приборами которая, точно, торпеда. Дым из-под торпеды валит. А Никитин ничего, довольный, рулит.

— Это мне кажется, — спрашиваю, — или так и надо? -Успели всё-таки потушить.

Через полчаса та же картина.

— Бай, помоги ребятам, там с двигателем что-то, — нарядный Рыжий.
— Ща, смотри-ка, сколько их? Раз, два… Шесть! Смотри, вшестером её!
— Ну что ты как маленький, Бай? — улыбается Рыжий и закрывает телом экран.
— Да не могу я, Саш! — Бай пытается рукой отпихнуть Рыжего, потом видит, что не получается, со вздохом нажимает паузу. — Я три раза с Андрюхой его двигатель перебирал. У него после каждой переборки целая лохань всяких лишних гаек и болтов остаётся! На чём он ездит? Сколько их там ещё осталось? Ну идём, идём, ладно…

На улице он голыми руками что-то ненароком выкорчовывает из днища, засовывает потом назад, доделывает за всех недоделанные дела — и через полчаса наново тихо испаряется наверх.

В том, что упустили вернувшуюся маму, виноват, конечно же, Рыжий. Граф маму грамотно перехватил у подъезда, Эдик умело занял разговором. Рыжий как раз околачивался рядом. Он только что с двумя пакетами возвратился из похода за пивом. Никитин стороной отправил его наверх предупредить Бая и выключить телевизор. Кто ж знал, что Рыжий в подъезде встретит приятеля? И забудет, зачем шёл…

Мама, впрочем, не очень обижалась. Видимо, решила воспринять произошедшее юмористически.

— Захожу, — рассказывала потом подружкам на кафедре, — в собственную квартиру и от дверей в телевизоре вижу такое! ТАКОЕ! Я современный человек, но всё-таки… И сидит друг Андрюшин, смотрит!
— Ужас какой! — ахают и кивают подружки. — Как же это можно смотреть?! Как это можно показывать?!
— Нет, рёбяты! — она всегда так машет ручкой, будто рубит что-то, и энергически как-то произносит «рё-бя-ты!». — Нет рёбяты! Ужас не в том, что показывают. Ужас в том, что мне этот Андрюшин друг тут мне говорит…

Надо пожалеть Бая. Ну откуда он знал? Ну кто виноват в том, что был как раз его любимый момент? И он на стук двери, поворачиваясь, откоментировал спиной Рыжему, по обыкновению, происходящее… И только потом повернулся…

— Что, что этот хулиган сказал? — волновались подружки.
— Этого я вам, рёбяты, сказать не могу. Во-первых, просто не могу! А во-вторых, потому, что не поняла половины…
— Ах! А он? А вы? А он?

Дальше — просто. Мама сняла туфли и пошла на кухню. Бай щелкнул телевизором. Убрал подальше касету. Посидел. Отдышался. Пообещал себе приморить Рыжего в сортире. Наконец, появился в проёме кухни.

— Стоит такой, — рассказывала интеллигентная мама. — Лицо пунцовое, волосы всклокочены, глаз горит! И говорит…
— Что, что говорит? — горячились подружки.

Ну действительно, что говорит? Чего в такой ситуации вообще можно сказать? Простите-извините? Бай сказал дословно следующее:

— Я, — говорит, — перечитывал недавно позднего Бродского. Как вы считаете? По-моему есть очень содержательные места…

Отметить: ПорноТинг

Материалы по теме:

Колокольный звон На школьном смотре строевой песни наш класс дружно маршировал под песню со словами «Люди мира на минуту встаньте, слушайте, слушайте, гремит со всех сторон, это раздается в Бухенвальде, колокольный звон, колокольный звон…».
Кабацкое счастье Вечно все рассуждают о счастье. Всё равно, что обсуждать, какая она — морская волна, по-моему. Какая «какая»? Разная… Помнится, был такой случай. Договорились мы с Ракитиным пожить ночной жизнью. В один клуб зашли, в другой. Потом, чтобы не мучиться, купили просто на Тверской двух девиц.
Однажды к нам в Пензу Пушкин приехал (Сурские сказы) Однажды к нам в Пензу Пушкин приехал, пригласил его генерал-губернатор лекции о поэзии читать (а заодно и на выборах предстоящих поддержать), а за это обещал книжку его выпустить большим тиражом с картинками.
Комментировать: ПорноТинг