Проигрыш

Проигрыш

Проигрыш
Бус зашёл в магазин (купить коньяку, а может, зубровки — её очень ценил бусов товарищ Александр). Продавец бельевых верёвок, мыльниц, мочалок, зубных щёток, и так далее по хозяйству, видимо, голодный, делал кому-то знаки.

— Устал я от мух отмахиваться — вдруг тихо процедил продавец и отошёл, уселся в углу.

— Не то — понял Бус и стал аккуратно двигаться к выходу.

— Папаша — взвизгнул кассир возмущённо — перчатки-то обронили.

— Ах — сказал Бус, поворачивая вначале живот, большой, воздушный как дирижабль — благодарю вас.

Перчатки подобрал с трудом. Потом покинул магазин, весь добротный и какой-то сентиментальный, в шляпе, не сдвинутой набок. Он шагал уже по тротуару, душно дыша, вот стали попадаться лотки и палатки, но Бус забыл, что нужен коньяк, и вот шмякнулась о него девушка, подняла извинительное желтое лицо.

— Зря, напрасно — сразу опечалился Бус — я почти стар, ты —дурнушка, к тому же у меня нет с собой мелких денег, и я спешу.

— Сохни твоя башка — сказала девушка и ласково дотронулась до его лба.

— Опять зря — по-доброму возразил Бус — меня сторонятся несчастья — а потом шёл как в тумане и его непрестанно хватали за рукава.

Спустя минуты две он завернул машинально к серенькому дому. Остановился. Наконец прояснилось.

— Занятно! —хмыкнул он — (эта девица слегка меня всё же оплела. Видимо, хорошие способности) — и вошёл в подъезд. Лестница. Лестница. Лестница. Лестница. До Александра было четыре пролёта.

— Ну-у-у-у-у, батенька — распахнул дверь Александр, не дожидаясь дверного звонка — ты прямо сюрприз.

— Топаю, да? — виновато спросил Бус.

— Я просто обычно знаю всё заранее, и ты конечно, не принёс даже коньяк. Давай здороваться.

Бус и Александр мягко обнялись и немного похлопали друг друга (рукой по плечу). Затем Бус вошёл внутрь.

— Включи свет, Саш — попросил он теряясь.

— Ты что-то толстый — Александр включил свет.

— Уж давно. — Бус понурил голову, разглядывая Александровы треники и смущаясь его поджарого и горделивого вида (Александр стоял фертом, пьяный, бодрый, в отличном настроении).

— Так нельзя, брат. Пройдёмся до кухни.

— Я не могу. Я бос.

— Тут тумба — там тапочки.

— Ой.

— Таракан другой может там и живёт, я не спорю.

Бус справился наконец, прошёл вслед за Александром. Сели. Александр был давний приятель Буса (плевать что Бус был постарше), ещё юнцами они мяли друг дружке бока (больше доставалось Бусу, конечно). С бараньими кудрями, с квадратной головой, упёртый, Александр сначала жил по-дурацки, колошматил свои дни в пух и прах всем чем попадётся, был резкий и здоровый, и двигался так, что рассекал воздух с мощным свистом, а потом как-то внутренне сник, но сохранил при этом пустозвонную, облекающую его с ног до головы удаль. И уже помаленьку, постепенно, помирал.

А и Б виделись нечасто и регулярно, случалось, кутили, А — по необъяснимой склонности, Б — по необходимости (ему досталась жена с хлопотливым характером, которая скоро после замужества стала совсем чумная и Бус её не трогал лишний раз, и ненадолго исчезал чтобы отдохнуть самому).

— Так ты поешь-выпьешь? — спросил Александр нисколько не суетясь.

— Спасибонет — (Бус был брезглив до безобразия). Он вдруг ошалело встрепенулся, подняв брови, будто вспомнил, а потом вроде спокойно сказал — Где жена, Саш?

— Нету — Александр пил пойло из кружки и грустил.

— Была же — сказал Бус облегчённо, брови уже опустив.

— То раньше — неопределённо сказал Александр, словно был совсем трезвый и один.

— Ты знаешь, Саша, тут есть такое прямо таки неотложное дело, хотя вот только пришло на ум. У меня племянница. Шестнадцать лет. В школу не ходит а осваивает право экономику в колледже (Александр выпил залпом налил выпил опять налил опять выпил….и т д). и ты понимаешь Саш… — Бус раскраснелся — это чрезвычайно деликатное, так сказать дельце. Ты понимаешь она брюхата. Упустили. Нет теперь конечно спохватились, порывались пороть, ставить в угол, да куда уж там. И вот не могут смириться с беззакониями. — Бус помолчал, собираясь. Крякнул. Помолчал ещё — ты может женишься Саш? — спросил он бегло. — Нет, фиктивно, искусственно, там туда сюда, пока родит, а через годок развяжетесь. Если хочешь фамилию твою даже можем дать ребёнку.

Александр взвеселился.

— Симпатичная ли? Добра? (…опять налил опять выпил опять налил опять…) когда спит, сучит ли локотками?

— Помилуй! — Бус обрадовался, встрепенулся — я момент! — он шмыгнул, колыхаясь, в прихожую, принёс курносое фото. Александр храпел, уронив голову на стол.

— Дай-то Бог — Бус пустил слезу и погладил Александра по голове. — а то сестра с мужем до того плачут, что приходится чуть не каждый день стирать носовые платки.

Бус оставил фото на столе. В прихожей надевал ботинки, пальто, шляпу, скорчив лицо, потому что боялся зашуметь. Забыв про одышку, он (едва только прикрыв за собой дверь) махнул вниз, виртуозно облетел дамочку с выражением тревоги на лице, про которую почему-то злорадно отметил: хе-хе, шляпка-то её — не ахти — видно, в квартире сырость, по внутренней стенке шкафа небось плесневый грибок, суставы у всех домочадцев словно губка, и когда рядят дожди, такие, что всё вокруг тёмным кажется, и по утрам сон совсем не выпускает — юнцом — я часто валялся до полудня, голый, ленивый, безработный, курил отцов беломор и ковырялся в ухе, и так здорово было — не беспокоиться; Бус уже звонил сестре из телефонной будки. Але, душа моя, как Нюрик. Дремлет. Нет, не у себя. На диване. В кухне. Вполне возможно, удастся Нюру расписать. Согласился один мой неплохой приятель.

— Совершенный бред, мать. — говорила Нюра сонно и стыдливо — ну ты подумай сама.

— Нет, бестолочь, это тебе надо подумать. — мать постепенно повышала тон до крика. — какая в конце концов разница, кто, как, каким образом, во имя чего, для каких целей. Ты в общем-то, не успеешь оглянуться, как с ним развяжешься.

— Ну тебя в жопу — нервно произнесла Нюра, уже неуправляемая.

— Нет ты посмотри какая мразь — мать грозно подступала к дивану. — человек бескорыстно согласился. Дядя Бус, бедный, измотался, измучился, искамши.

— Ну и на хрен надо — незло (и тут же отвернулась) прекратила разговор Нюра, которая была лишь тихое дитя, слегка не сдержанное на язык. Макар, скрипачи, пара армейских дружков всё ластились к ней и не давали прохода, а потом исчезли — когда Нюра, вся как-то рассыпаясь от отчаяния, сказала каждому, наедине, о своём положении (начало предположительно в августе).

В августе, в автобусе, яблоку негде было упасть, у Нюры перед глазами оказалось лицо (само всё словно печёное яблочко, и Нюра поняла вдруг, что её внезапно окутало шипучим дымом, а потом отпустило). И лицо это она помнила ещё долго, все свои годы; и когда подрывалась на минах, а потом заново начинала игру, тут же подрываясь снова, наново, наизнаново, изворачиваясь из гоготливого месива сна, и опять подрываясь и слушая печальные мелодии прошлых лет, и вспоминала, и черпала мучения в охапку чтобы потом попытаться выкинуть, плакая жалобно и горячо, от

незаслуженных издевательств, и её всё утягивало и скручивало кружась, но она держалась — напрягаясь, чуя по всему телу мозоли, но её всё равно утягивало, туда, где ошибочно предполагают горнило, а на самом деле там лишь темнота, тоска, слякоть, лютый холод посезонно, и сплотившиеся, исправившиеся, несчастные и никому, по существу, не нужные грешники (разве что из спортивного интереса).

В октябре Нюра решилась сообщить родителям. Те долго и протяжно выли. Аборт делать отказалась а то дитей на хрен ваще на хрен не будет на хрен, и те срочно подключили родственников, чтоб узаконить чадо, которому втайне радовались, потому что Нюру уже давно невозможно было воспитывать. Зимой она чахла.

— Стопудово будет заморыш — говорила соседка Светлана Васильевна, приглашала на чай, нашаривая одновременно в кармане ключи. — живота мало.

— Просто я не жру — объясняла Нюра свойским голосом.

— Так надо жрать.

— Я не могу.

— А ты всё время пытайся. Это не жизнь. Это неважно.

— Тогда я к вам чай пить не пойду.

Эх, капризы беременной юности, и сама я была такова. В таком разе всего хорошего, и уж конечно в любое время заходи.

Наконец появился долгожданный приятель дяди Буса Александр, по-прежнему пьяный и бодрый, пока в меру, и тут же с порога заявил: Боря Усачёв — мой наистарейший приятель. Все мы —и я, и вы, образумеется, в курсе. Собсттнно, я по поводу женитьбы, договориться, заявление там, дата, регистратура, набор свидетелей, а может, можно и отметить, и вообще, я хотел бы посмотреть девочку. Александр изо всех сил старался держаться обаятельно. Отец, выражая признательность в двойном размере, пожал обе Александровы руки, крепко, по очереди. Мать принялась умащать его улыбками, мягкими жестами, стряпнёй (разместились в гостиной за накрытым столом). Поговорили. Кликнули из кухни Нюру (она дремала на диване). Она, появилась шаркая, в клетчатом халате, в каких-то зеленоватых носках, с лицом, утратившим курносость, и зализанными лосными волосами, и сказала Здравствуйте, негромко и значительно, как перед важным и неприятным объяснением.

— Нюра, доченька, обернись кругом! — сказала мать.

Ни за кого никуда никогда ни за что не пойду даже просто так ради штампика мой ребёнок какого хочу такого и рожу хочу законный хочу незаконный.

— Дрянь! — у матери выступили красные пятна, отец жахнул кулаком по своему же колену, сморщился, терпя боль.

Александр вдруг вскочил и кинулся на оба колена, пьяно расплакавшись:

— Нюрочка… Нюрочка, бога ради… я давно разведён. Несчастный, одинокий человек. Прошу тебя. Я буду заботиться, стирать буду не надоедать. Мы можем даже взаправду, растить вместе. Я буду так рад с тобой… неужели ты не чувствуешь.

— У меня вообще в последнее время всё без чувств — сказала Нюра и бухнулась в обморок.

Потом пришли капели. Бус немного зачудил, зачумел, оброс и стал неряшлив, его навещали сердечные приступы и Александр, который протрезвел, налился зрелым полнотелым здоровьем, и завёл себе добрую подругу, одних с ним лет. Бусова жена скончалась восьмого марта. Попала под машину (слепая суета). Сын Буса, уже взрослый человек, давно жил далеко и присылал открытки. Нюре пришла пора.

В одну из ночей, в своей комнатке под одеялом, при светильничке, она родила, безболезненно, без врачей (никого со страху не стала будить), быстро. Дитя не кричало и копошилось. Нюра, пока очень слабая, приподняла одеяло и увидела чёрта с небольшую кошку величиной, мохнатого и склизкого. Он мгновенно добрался до её груди (Нюра уже была без сознания), схватил, приник, чмокая, тепло питаясь. Потом утёрся, гмыкнул, и сиганул копытцами вперёд в окно.

Утром Нюру тормошила взъерошенная от ужаса мать. — Где?, кричала она. — куда дела?

— Он сразу умер. — мёртво произнесла Нюра.

— Тогда где тельце?

— Я ночью нарочно зарыла в секретное место чтоб никто не видел. — продолжала Нюра мёртво произносить что-то чужое. Как же ты… лепетала мать… ммммарш уччитьсяя неммедля, завтра же, и слышишь — никаких конфет, друзей и дискотек.

Директору экономико-правового колледжа Шаталову Ю.И. от студентки 1 курса Колывановой-Усачёвой А.А., писала Нюра вечером следующего дня, вся отупевшая от ужаса, пока родители, уже чужие, запершись от неё, ужинали и плакали. Прошу отменить мне академический отпуск если это возможно со сдачей всех необходимых предметов с отсрочкой на подготовку. Апрель. Так, подписаться. Ха. Прошу отменить мне академический отпуск в связи с неудачным завершением обременения. Ха-ха. Уважаемый Юрий Иванович! В связи с тем что родила вместо младенца чёрта прошу забыть про мой академический. Нет, лучше так. уважаемый Юрий Иванович! Прошу у Вас прощения за мою непозволительную ложь. Дело в том, что я , испугавшись экзаменов, а в частности, преподавателя Русских Виктора Андреевича, предпочитающего коньяк совместно с грамотными ответами, не лишёнными эрудиции, сыграла на жалости Моих Родителей, подкупила

Медиков, и в соответствующее время ходила с подушкой умело прибинтованной к животу. Но теперь я осознала свои ошибки и собираюсь… Нюра постепенно тоже начала сильно плакать. Она прорыдала ещё пару лет, всё время поднося платок к воспалённым, неуспокоенным глазам. А потом затихла и устроилась на какую-то небольшую работу.

Потом прошло очень много времени, и Нюра с лаской поднимала на поверхность все свои поломанные годы. — Что ж, зато я была очень хороша собой и любила луны. Она часто застывала спокойно и умиротворённо где-то посредине своих маленьких дел. Только жаль, что каждый раз меня её всё глубже, и глубже, и глубже, затягивало в ту самую вязкую дрёму.

2 декабря 2002г.

Отметить: Проигрыш

Материалы по теме:

Пьяная шмара, блудный милый и китайский колокольчик Мнение автора — это мнение автора. И не более того.
Копач В такой далекой и такой тревожной юности, когда я работал фрезеровщиком на заводе, меня, как самого молодого в цеху, несколько раз отправляли на кладбище копать могилы.
Русский для начинающих Утро у меня начинается с чашки чая. Я не люблю кофе. Выпив чая, приняв душ и позавтракав, я беру красную сумку, перекидываю ее через плечо, как военный планшет, и выхожу из дома. Курить по утрам я тоже не люблю. Сейчас осень, ноябрь, и почти каждый день — туман.
Комментировать: Проигрыш