«Просмотр» фильма

«Просмотр» фильма

«Просмотр» фильма
Самое интересное и значительное для всех мальчиков из старой, уже полуразвалившейся школы небольшого городка было хождение в кино и поcледующее обсуждение нового фильма. Такое случалось у них однако очень редко, и каждый, кому накануне посчастливалось посмотреть новый фильм, пересказывал его содержание подряд несколько дней, пока все остальные учащиеся с ним мальчики не выучивали все наизусть, даже не увидев его.

Трудность была в отсутствии денег у учеников младших классов — и у старших учащихся они бывали не так часто — а за билет нужно было платить, иначе в зал демонстрации фильма тебя не пропустили бы. Дело так же обстояло в одном из пятых классов этой школы. Здесь однако староста класса мог часто смотреть фильмы, и только потому, что его бабушка работала в том месте, где показывали фильмы, и при том она еще сама же продавала билеты, так, что устроить для внука бесплатные сеансы ей ничего не стоило. Этому старосте в классе все завидовали, как же, смотреть когда хочешь и любой фильм — такого удовольтвия были лишены многие взрослые, не то, что дети. Для других мальчиков из этого же класса пойти на какой-нибудь фильм было настоящим праздником, но для этого нужно было очень долго уговаривать своих родителей и выпрашивать у них деньги на билет. Родители часто не поддавались этим уговорам, считая это пустым или даже вредным занятием для детей. Таким образом всем остальным, кроме старосты, попасть в зал демонстрации фильма удавалось один-два раза в год, а этого было для них слишком мало, когда фильмы показывали каждый день и еще по нескольку раз. Можно было экономить на деньгах, выдаваемых каждый день из дома на легкую закуску, чтобы продержаться в школе до окончания уроков. Но оставаться голодным столько времени и смотреть весь день на детей, пожирающих какие-то бутерброды, булочки или другие вкусные вещи, купленные в школьном буфете, было нелегко и требовало слишком много усилий. Многие даже, дав себе слово несколько дней ничего не покупать, не удерживались в конце и деньги все-таки тратили.

Но однажды случилось неожиданное. Староста заявил прямо в классе, что всех мальчиков он берет на сеанс нового фильма за свой счет, вернее за счет бабушки. Что же его на это натолкнуло, этого невзрачного смуглого мальчика, к тому же скрытного и очень необщительного? Может, дома он как-тот рассказал бабушке о мальчиках из своего класса, которые больше всего мечтали попасть на сеансы новых фильмов, но не имели такой возможности. А может, он хотел оправдать себя пред одноклассниками за имеющуюся у него возможность? Может быть на это он пошел из-за страха, что в один день одноклассники могут от злости и побить его, этого «любимого и избалованного внучка» — староста часто замечал зависть и озлобленность с их стороны, когда речь шла о новом фильме.

Староста даже назначил день — завтра, после занятий они могли пойти на дневной сеанс фильма, который уже шел несколько дней. В следующий день все думали только о предстоящем просмотре фильма и ждали, когда же кончатся эти «проклятые и скучные уроки». В назначенное время все одноклассники старосты — вместе с ним тринадцать мальчиков — стояли на закрытой площадке перед залом демонтрации фильма. Слева находилась касса, где продавались, точнее бабушка старосты продавала билеты. А в центре этой площадки была стеклянная дверь, состоящая из нескольких частей, которую охранял худощавый, с вытянутым, имеющим странный и резкий сгиб носом и торчащими большими ушами старик, который носил к тому же черную, с длинным козырьком кепку. Люди подходили вначале к кассе, заплатив деньги, брали билеты, потом показывая их старику, входили через эту дверь в другую площадку, небольшую и пустующую, а оттуда в дверь зала. Пока все прибывшие со старостей мальчики стояли, выстроившись в ряд, староста подошел к кассе и что-то стал говорить своей бабушке, а потом направился к старику, который в это время проверял билеты у других, нервно отрывая одну их часть и возвращая оставшееся обратно. На слова старосты, который скорее всего просил его от имени бабушки, чтобы он их пропустил, старик долго не реагировал, потом остановившись(пока людей не было, он все время ходил от одного угла двери к другому, словно этим исключая возможность того, что кто-то мог проскочить в зал мимо него), посмотрел внимательно на старосту, будто только сейчас выяснив в чем дело, покачал головой, а потом рукой указал на отряд мальчишек, на кассу и этой же рукой подал отрицательный знак. Староста был явно огорчен, и мальчишки готовы были уже окружить его и спросить, попадут ли они в конце-концов на сеанс или нет. Но староста, не остановливаясь около них, отправился опять в сторону кассы, к бабушке и, всунув голову в окошко, принялся что-то горячо обсуждать с ней, оставив в стороне присущие ему молчаливость и спокойствие. Потом, весь вспотовший, вернулся к одноклассникам и еле слышным голосом заявил, чтобы все подошли к кассе и брали там билеты, с бабушкой он уже договорился. Староста, наверное, представлял себе, что могло бы с ним случиться, не попади сегодня мальчишки на сеанс. Потом они очень долго издевались бы над ним, высмеивая не только его самого, но и бабушку, может даже всю их семью, два члена которой так непристойно себя повели. Весь отряд мальчиков, во главе которого стоял сам староста, направился к кассе, слегка удивив других этим зрелищем, которые стояли перед кассой, чтобы купить билеты. Староста опять что-то спросил у бабушки через окошко, потом отойдя к мальчикам, сказал, что как только она закончит с этими стоящими перед кассой людьми, тут же начнет выдавать им всем билеты. Наконец-то и последний, кто стоял за билетом ушел, и место перед кассой освободилось, которое тут же было занято их отрядом. Староста первым взял себе билет, и на вопрос бабушки, сколько же их всего, ответил:
— Вместе со мной тринадцать.

Кассирша, то есть бабушка старосты, недовольно и слегка встревоженно вздохнуло:
— Да, немало. Тринадцать билетов. Потом я должна буду сама положить эти деньги в кассу.

Староста всегда рассказывал, что когда он ходил в кино, никогда ему брать билет не приходилось, так как стоило только бабушке попросить об этом бессменного стража дверей, этого угрюмого старика, он без единого слова пропускал «внучка» в зал. Но сегодня он что-то уперся, сказав, что без билетов такое количество людей пропустить не может, а бабушка старосты, раз обещала им сеанс, пусть и выдает билеты всем за свой счет, и «внучку» тоже, раз он с ними.

Рядом со старостой стоял мальчик, которого в классе все звали «Длинным», из-за того, что он был в классе выше всех. К тому же он был очень стеснительным, иногда ему с большим трудом удавалось даже вымолвить слово, и часто он позволял другим издеваться над собой, обзывать себя всякими оскорбительными словами. В эти минуты он всегда молча стоял и просто не знал что ответить, что им сказать или как поступить, чтобы над ним перестали издеваться. С другой стороны его рост, благодаря которому он заработал прозвище «Длинный», часто вводил людей в заблуждение, так как все думали, что он хотя бы года на два старше мальчиков, с которыми находился рядом, то есть одноклассников. Потом ему еще приходилось доказывать, что он тоже учится с ними и на второй год никогда не оставался, наоборот учился даже неплохо. Когда староста взяв свой билет, отошел от окошка кассы, Длинный занял его место и встал напротив кассирши. Это была пожилая, полная женщина невысокого роста, так, что когда она сидела, казалось, что все ее размеры в горизонтальном и вертикальном направлениях были одинаковы. Вдабавок ко всему этому она носила очки с круглыми и очень маленькими стеклами, что будто увеличивало ее и так большое и круглое лицо. Она посмотрела на него, и слова не сказав, обратила взор слева от него, где должен был стоять кто-то следующий из одноклассников внука. Она, увидев того, кого искала, обратилась к нему громко.

— Эй! Чего ты ждешь? Сейчас фильм начнется… Иди возьми билет! Что же там ваши родители, до того бедны, что двадцать копеек на билет не могут найти?

Она ворчала еще долго. Злясь все больше на родителей одноклассников внука, которые поставили и своих детей и ее в неловкое положение. При этом она больше не разу не посмотрела в сторону Длинного, который остался стоять справа от кассирши, а билеты она раздавала тем мальчишкам, которые шли друг за другом к ней слева. Получая бесплатно билет, на котором было написано, что он стоит двадцать копеек, мальчишки, не обращая внимания ни на ворчание кассирши, ни на оставшегося на углу кассы без билета Длинного, ускоренно стремились с вытянутой вперед рукой, в которой держали билет, к двери. Потом они останавливались перед стариком и, пройдя его проверку, продолжали свой путь к цели — в зал демонстрации фильма. Так друг за другом все одноклассники прошли в зал, оставив Длинного один на один с кассиршей и с мрачным стариком.

После того, как все одноклассники ушли, Длинный еще какое-то время продолжал стоять у кассы, с надеждой на то, что кассирша, может, вспомнит о нем и о том, что он тоже учится вместе с ее внуком. Но она даже не разу не взглянула в его сторону., продолжая продавать билеты тем, кто подходил к кассе. Может, Длинному стоило самому заговорить, сказать, что он остался от того отряда один, а до того был там вторым, то есть подходил к кассе сразу после ее внука. Но она не дала ему ничего, начав раздавать билеты тем мальчикам, которые подходили после него. Теперь он один здесь, словно журавль, отставший от своей стаи. В конце концов бог с ним, с этим фильмом, что он не посмотрит его, но что же он скажет одноклассникам, как он будет себя вести завтра, когда все будут говорить только о сегодняшнем фильме. Как он объяснит причину своего отсутствия на сеансе? Не даст ли это еще один повод одноклассникам для издевательств и высмеивания его хором? Опять он не найдет не единого слова в свое оправдание. Может пока не поздно, попробовать объяснить ей свое положение, как-то передать ей, что не из-за фильма он так старается, а хотел бы просто предотвратить то, что может случится с ним завтра и в последующие дни. Он же не виноват в том, что она именно ему не дала билет. Может, она подумала, что он не с ними, не из этого отряда мальчишек, а старше их. Но что он может поделать, если он выше остальных одноклассников. Хоть отец ему всегда говорил, что высокий рост — это самое лучшее, что может быть у мужчины, у него всю жизнь были только одни неприятности из-за своего роста. Из-за него он заработал себе прозвище «Длинный». Из-за него ему всегда доставалось больше, если учитель собирался наказывать мальчиков класса, из-за роста ему давали всегда самый тяжелый груз, который нужно было нести, никогда не заботясь о том, хватит ли у него сил. Иногда у него чуть ли руки не обрывались, но он, подавляя боль, все-таки доносил груз до места назначения, больше всего боясь того, что если он уронит его, над ним будут смеяться. И в первую очередь будут намекать на его высокий рост, мол такой длинный, а нести груз или сделать что-то не может. А он опять не будет находить что ответить, не сможет сказать, что несмотря на рост, у него слабое тело и многие физические нагрузки он не в состоянии переносить. Но все равно никто его не оправдал бы, опять ссылаясь на его рост: «…а смотри какой длинный». Очень многие из тех, которые часто упрекали его, были в основном невысокие, иногда даже ему казалось, что они страдают из-за своего небольшого роста и завидуют ему.

Длинный хотел сказать кассирше, что он тоже учится с ними, старался открыть рот, но не мог, что-то ему мешало. Он подумал, что может, старик поймет его легче и пропустит без билета или сам объяснит кассирше, что она должна была ему тоже дать билет, этот же старик видел, как он пришел вместе со своими одноклассниками и стоял рядом с ними около него, недалеко от двери. Пока староста объяснялся с ним и бабушкой. Может, она, кассирша, из-за своего небольшого роста и еще в сидячем положении не увидела из окошка, что он находился все это время с ее внуком и с другими мальчиками из их класса приглашенными сегодня на сеанс. Но старик наверняка увидел его вместе с ними и без сомнений должен был понять, что этот Длинный тоже из этого же, столь неполюбившегося им, и этому старику и этой кассирше, отряда мальчишек. Что же он, Длинный, может поделать, если этот отряд, приведенный «любимым внучком» им не понравился. Но в конце в концов отдала же она всем по билету, почему же его отделили от всех? Как это трудно объяснить другим, как нелегко убедить остальных в том, что именно из-за роста его не пустили в зал. Кто в это поверит? Никто, наверное. Скажут, что хорошо, тебя не пропустили из-за роста, приняв за более старшего мальчика, то есть подумали, что ты не из этого класса или отряда, как ты сам говоришь. Но мог бы ты сказать им — кассирше или старику, который в дверях стоял, что они ошиблись, что ты вместе с теми, и тебя наверняка тоже пустили бы в зал. Оторвавшись от окна кассы, он стал двигаться в сторону двери. Пока он даже не успел дойти до нее, старик, увидев движущегося в его сторону человека, тут же принял свою строгую позу, и понятно было, что первое, о чем он спросит, это то, что — «Есть ли у тебя билет?!». А может, попробовать объяснить ему все-таки случившееся, подумал Длинный. Но он чувствовал, что ему опять что-то мешает. Может из-за того, что этот человек был намного его старше. Все детство Длинного окружали старшие родственники, которые всегда учили его тому, «как нужно действовать»: как держать ложку, как сидеть за столом, как разговаривать со старшими, как стоять перед ними, что можно делать, а что нельзя, и еще многое другое. Бывало, что иногда мысли и мнения этих старших родственников расходились, то есть один говорил одно, другой другое, и ему трудно было понять, кого же нужно слушаться, и в конце концов он просто запутался, и теперь часто путает место и время должного поведения. И это, наверное, в основном послужило причиной той приобретенной им неуверенности, которую он испытывал также в общении со сверстниками, а перед старшими он просто немел, не зная, что делать. Бывало, что иногда от него требовали одно, а он делал другое. Или же начинал действовать до того, пока старший успел дать указание. А поспешность Длинного проявлялась из-за его старания получить одобрение старшего, угодить ему. Это одобрение было необходимо для него, чтобы как-то добиться относительной устойчивости и равновесия в той ситуации, в которой он так неловко и неудобно себя чувствовал. Иногда его поспешные действия направлялись на совсем другой предмет, а не на тот, о котором говорил старший и это вызывало у самого «наставника» или других окружающих громкий смех. А из-за этого он еще больше терял равновесие и ориентацию, порой даже не понимая где же он находится. А вообще что-то объяснить человеку старше себя ему было очень нелегко. Если он был бы уверен, что человек будет его слушать внимательно, не станет смеяться над ним — потому что он иногда говорил очень невнятно — это, может, еще сказывались на нем разные навязанные ему представления старших родственников о разных вещах, а он скорее всего путал представления об этих вещах — постарается понять его, порой его несвязанные друг с другом слова. Только тогда он немного избавился бы от напряжения, которое превращало его тело во что-то очень твердое и от которого он иногда даже заикался, что еще больше осложняло его возможность быть понятым. Теперь когда он увидел строгое лицо старика и недружелюбное выражение на нем, его тут же покинуло желание с ним разговаривать, вернее попытаться объяснить ему ситуацию. «Нет, все-таки бабушка лучше» — подумал он, направился в ее сторону и встал перед ней. Она даже не подняла голову, продолжая читать какую-то книгу — наверное, ей скучно было одной сидеть в таком маленьком помещении и она «убивала время» за чтением книг. Пока она продолжала читать, он думал о том, обращаться к ней или нет, но все-таки не решился. Он опять отошел от кассы и остановился между ней и стариком, который продолжал ходить от одного угла двери к другому быстрыми нервными шагами. А фильм уже начался. Это можно было понять по звукам, доносившимся из зала. Длинный стоял между кассиршей и стариком, не зная что делать. В это время он вдруг увидел небольшую группу других мальчиков, направляющихся в это здание. Но они остановились у входа на улице и только один направился в его сторону. Он знал, что некоторые мальчики приходят именно после начала фильма и ждут на улице, все время следя за стариком, который вдруг может покинуть свой пост по какой-то причине, и они воспользовавшись этим пройдут в зал. А там в темноте их никто искать все равно не будет, если даже узнают, что они прошли без билета. Длинный узнал своего соседа, который направлялся к нему. Этот сосед был на несколько лет старше его и учился вместе с его братом. Подойдя к нему, сосед поздоровался с ним, протянув ему свою длинную худую руку. Этот сосед тоже был высокого роста, но не такого, чтобы называть его «длинным», но был очень худым, будто был сделан из каких-то тонких палок и поверх этих палок на нем ничего не было, кроме одежды. Сосед хоть и был старше Длинного, но не мог бы обращаться с ним плохо, первую очередь из-за брата, который был намного сильнее соседа, и сосед вынужден был учитывать это. А то если Длинный пожаловался брату, тот мог бы соседа наказать. И еще — такие слишком слабые люди стараются вести себя со всеми дружелюбно, поскольку у них не бывает другого выхода, хотя они часто пытаются выдавать это за природное качество, но скорее делают это из-за страха и чрезмерной слабости. Сосед спросил его, что он здесь делает. Длинный ответил, что хотел попасть на сеанс фильма, но не смог, так как у него нет денег. Длинный подумал, может, стоит рассказать ему причину того, почему он остался здесь один и может тот сам поговорит с кассиршей или стариком, но все-таки на это тоже не решился, к тому же подумав, что и это вряд ли поможет.

— А у тебя совсем нет денег? — спросил сосед.
— Нет, совсем нет, — ответил Длинный.
— А у меня всего десять копеек.

Из зала продолжались доноситься всякие смешанные звуки. То будто просто разговаривали, то кричали, то стреляли, а то вроде дрались. Сосед стал вдруг рассказывать ему, какое сейчас место показывают из фильма, как зовут главного героя и что сейчас будет происходить. Длинный вначале подумал, что сосед , наверное, видел этот фильм, который шел уже третий день. Но потом стало ясно, что нет, не видел, а просто ребята ему рассказывали. Ведь три дня и в их классе, и на улице все говорили только об этом фильме.

Вдруг неожиданно кассирша, приподнявшись, приставила свою голову к окошку кассы — именно приставила, потому что ее большая, круглая и закрытая платком голова вряд ли поместилась бы в нем — и крикнула им, что если принесут на двоих тридцать копеек, она может проводить их в зал. Она обращалась именно к ним, потому что кроме них на передней площадке никого не было, а те мальчишки, что стояли у входа, уже ушли, посчитав, наверное, что сегодня старик вряд ли куда-то сдвинется со своего места.

Длинного и его соседа это предложение кассирши взволновало, но еще раз пожалев о том, что столько денег у них не имеется, сосед продолжал рассказывать и разъяснять Длинному фильм, внимательно слушая шум, доносящийся из-за стены, в нескольких шагах от них. Длинный часто отвлекался от его рассказа, никак не смиряясь с тем, что остался за стеной зала. Сегодня он то ли от досады, то ли от скуки, образуемой от рассказа соседа, иногда обращал внимание на старые афиши уже показанных здесь фильмов. Эти афиши были нарисованы красками на простой белой бумаге, которыми они сами иногда пользовались в школе, на уроках рисования. На некоторых афишах краски потекли, частично испачкав нижний ряд с названием фильма. Их обычно не выбрасывали, держали на случай повторного показа фильма через какое-то время.

Сосед продолжал рассказывать ему фильм, стараясь все больше привлечь его внимание. От своего рассказа сосед, видно, получал сам больше удовольствия, чем Длинный. Описывая ситуацию, разворачивающуюся в фильме, разъясняя друг за другом каждый звук, каждое слово, из доносящегося до них, он становился каким-то радостным, имея при этом все больше такое выражение лица, какое бывает у людей, которые не сомневаются в том, что делают доброе дело. Сосед все больше повышал голос, иногда этим привлекая даже внимание кассирши и старика, которые, оторвавшись от своего занятия — одна от книги, другой от бесконечной и быстрой ходьбы, временами подняв голову, с удивлением смотрели на соседа Длинного. А тот будто от этого еще больше воспламенялся, показывая уже действия фильма на своих руках и ногах; как герой целует свою девушку, как избивает своего недруга и как убегает от преследователей.

Приставив свою голову к окошку, кассирша немного еще понаблюдала за странными движениями соседа Длинного и предложила им свою помощь в попадании в зал, если если они принесут ей двадцать пять копеек. На этот раз Длинный вздохнул и понял, что лучше продолжать слушать соседа, нежели надеяться договориться с кассиршей, поскольку услышав о том, что у них всего десять копеек на двоих, она вряд ли согласилась бы их пропустить или попросить об этом старика. Всего пять копеек каждому — такое вряд ли устроило бы этих старых крыс. Они могли уйти, и сосед мог бы продолжать рассказывать ему фильм где-нибудь на улице. Но там уже сосед вряд ли стал бы рассказывать фильм с такой точностью и с такой воодушевленностью. Теперь Длинный все более внимательно слушал своего соседа, все больше утешая себя тем, что когда завтра всеми громко будет обсуждаться фильм, он хотя бы будет знать о чем идет речь. А может, и одноклассники не заметят, что его в зале не было. В любом случае никто не обратил внимание на то, что Длинному билет не дали. А он мог бы сказать, что сам, чтобы внимательно посмотреть фильм, сидел в стороне от других. И вообще-то он сомневался в том, что сейчас все одноклассники сидят рядом и смотрят фильм вместе. Скорее всего они разделились по нескольким группам и сидят далеко друг от друга. Это можно было объяснить тем, что все его одноклассники друг друга особенно не любили и жили и действовали отдельными частями, объединяясь только в таких случаях, когда этого требовала ситуация. И такая раздробленность только увеличивала вероятность того, что его могли бы на самом деле не заметить, вернее его отсутствие на сеансе. Трудность была только в том, что когда он начинал говорить то, чего не было в самом деле, тут же краснел и будто не владел движением своих губ, и то, что он говорил в это время, звучало очень безжизненно, одним словом понять, что он лжет, ничего не стоило, если только слегка обратить на него внимание. Сосед продолжал «показывать» ему фильм, все более вдохновляясь от повышенного интереса со стороны Длинного и периодического появления этого интереса со стороны кассирши и старика. Он рассказывал середину фильма, когда кассирша предложила им посмотреть оставшуюся часть фильма за двадцать копеек. Соседи и на этот раз не отозвались на заманчивое предложение кассирши, показывая себя занятым своим разговором.

Судя по «показу» соседа, фильм уже подходил к концу, когда кассирша согласна была и за пятнадцать копеек за двоих. Длинный все еще надеялся, что она наконец-то согласится и на десять копеек. Но кассирша ничего больше не предлагала. Сосед «показывал» Длинному как герой фильма берет кинжал и убивает свою возлюбленную за обман, невзирая на ее мольбы.

— Все, — сказал наконец-то сосед расстроенно и с облегчением.
— Что фильм уже кончился? — спросил Длинный.
— Да, он сейчас похоронит ее и будет конец.

Длинный предложил тут соседу удалиться с этого места. Поскольку понял, что сейчас встретить своих одноклассников ему очень не хочется, и не готов он с ними что-то обсуждать, поэтому лучше быстро уйти, пока они не вышли из зала. А что касается кассирши, то просто времени не хватило, а то он был уверен, что она их впустила бы в конце концов и за имеющиеся у них очень небольшие деньги.

1996-1997 гг.
Баку

Отметить: «Просмотр» фильма

Материалы по теме:

Развозчик молока Счетовод больницы небольшого провинциального городка однажды пришел домой очень уставший. Даже не испытав желания поужинать, он решил лечь и уснуть.
Преодолевая кризис… Вот и прошелестел год «Мировому кризису». Выжили таки… Что можно сказать… точнее какие итоги можно подвести… мои итоги… до банкротства транснациональных корпораций мне дела нет… честно… во всяком случае, пока.
Сменившие профессию Когда развалилась огромная страна, что для многих было неожиданно, большинству из людей, вчера еще являющихся подданными всесильной державы, пришлось сменить свою профессию.
Комментировать: «Просмотр» фильма