После того, как ты смирился с превратностями своего жизненного пути, после того, как ты бросил руль своей лодки и апатично опустил веки, вдруг совершенно неожиданно с неба хлынул ливень. И ты, совершенно обезумев от тысячелетней засухи, выпрыгиваешь под дождь и пытаешься сквозь сдавившую тебя радость вермишелью просунуть свой вопль счастья, которое ты похоронил в незапамятные времена. И тебе все равно, что из горла слышится только бульканье ссохшихся связок и становится трудно дышать грудью, стянутой кожей… Капли дождя падают, обдирая ее с твоих натруженных костей. Плоть клочьями висит на тебе, кусками отваливается и шлепается в грязь. А ты топчешь ее в своем ритуальном танце, демонстрируя свою половую зрелость охотника. Ты становишься похожим на жуткую гирлянду из сырого мяса, но боль язв заглушена победными трубами дождя. Ты падаешь в изнеможении, потому что от твоих мышц уже ничего не осталось, и хрипишь свое завещание:

«Сделайте из моего черепа скворечник, из рук — флейты, из ног — торшеры, хребет раздайте малышам на бабки, а из ребер получится неплохая клетка для канарейки. Не хочу смотреть пустыми глазницами на корни травы, растущей из меня, не хочу лежать в земле. Жить хочу.»