Я стоял у окна, пил чай, смотрел, как чей-то боксер — рыжий — играет со своей хозяйкой, он то подбегал к ней, припадал на передние лапы, то отпрыгивал. Хозяйка устало следовала за ним, пытаясь, в конце концов, пристегнуть этот чертов поводок, и утащить четвероногого друга домой.

Тут-то Базиль мне и позвонил:

— Ты как?

— Нормально.

— А я сижу на работе, забеспокоился что-то. Забегай, если что.

Базиль живет на другой стороне города. Вернее сказать, в другом районе. До работы ему добираться около часа. Повидаться с кем-нибудь из знакомых, живущих здесь, у него получается только на работе.

Я собрался и вышел. В подъезде околачивался сосед. Курил, стряхивая пепел на ступеньки. Не так давно кому-то из подъезда это надоело, и этот кто-то намел ему под дверь целую кучу мусора. Она аккуратным пестрым холмиком возвышалась возле его дверей.

На улице было серо и сыро. Ветер пытался расталкивать воду в лужах. Троллейбус подошел к остановке, я поднялся в салон.

— Привет.

Оглянулся, одноклассница. Сияющая. Ее солнечный вид резко контрастировал с хмурыми лицами в троллейбусе и пасмурной погодой на улице.

— Поздравь меня, — она сказала.

— Поздравляю. С чем?

— Развелась. Наконец-то.

Её история с разводом — настоящая «мыльная опера». В ней найдутся роли для всех, и не последнее место бы заняли обаятельные негодяи и коварные соперницы.

— А ребенок?

— Ребенок папашу видел два раза в неделю в невменяемом состоянии. И вообще, ребенку больше Вадик нравится… «Что принес?», спрашивает.

— Кто это — Вадик?

— Да так, — отмахнулась. — Ты не знаешь, в общем.

— Ну и как ты теперь?

— Хорошо. Вот теперь действительно все будет хорошо. Слушай, давай я тебе анекдот новый расскажу: «Как «новые русские» пасху справляют? Красят «мерсы» в разные цвета и стукаются».

И рассмеялась первой. Затем она вышла и, улыбаясь, помахала мне на прощание.

— Коза, — прокомментировал её поведение какой-то мужик.

По дороге к Базилю, купил на автостанции пива. В первой половине дня даже на автостанции вполне прилично.

— Сынок, дай на хлебушек.

Лицо бабки менее всего выражало изможденность и голод. Точнее, изможденность была, но явно не от голода.

— Не подаю.

— Ну и пошел тогда.

Базиль на работе спал. Компьютеры гудели, а Базиль спал.

— Любимое место отдыха — диван, — сказал он, отчаянно зевая.

Я выставил пиво на стол.

— Дача взятки должностному лицу при исполнении обязанностей. Карается немедленным употреблением, — прокомментировал Базиль, вскрывая бутылки отверткой. Кажется, я не сказал, что он работал в ГИБДД.

— Одна проблема в моей жизни, — вещал Базиль. — Руслана надо женить.

— Ты-то здесь при чем?

— Его мама не дает мне покоя. Познакомь, да познакомь его сына с кем-нибудь. То же мне, сводника нашла.

Однажды Руслан звонил мне и жаловался. Тех дам, с которыми его хотел познакомить Базиль, сам Базиль называл одну — «долгоносиком», другую — «тонконожкой». Можно себе представить…

Правда, и сам Базиль как-то раз пришел ко мне с одной. Задумчивый взгляд, тонкие пальцы, мечта студента-заочника. Ладно…

— Ты новый анекдот слышал?

— Не знаю.

Я заметил, когда больше не о чем говорить, люди начинают травить анекдоты.

— Слушаю.

— «Пасха по ново-русски. Братски красят «мерсы» и стукаются».

Я взглянул на часы. Вот уже и середина дня. Быстро же летит время, когда ничего не делаешь. Выходные никогда не тянутся долго, они мелькают, как заведенные…

Город в пасмурные холодные дни — странен. Прохожих немного, да и те, что есть, только дополняют тоскливый пейзаж своей торопливостью и угрюмостью…

…Она шла навстречу, и на неё нельзя было не обратить внимания. Длинные светлые волосы, стремительная походка. Яркая краска на бледном полотне. Я даже слегка растерялся.

— Мужчина, — она остановила меня. — Скажите, почему одни люди живут плохо, а другие хорошо?

— Не знаю, — удивился я. Просто, оказывается, меня удивить.

— Скажите, вы как к Богу относитесь?

— То есть?

— Вы знаете, — не без грусти произнесла девушка, — Многие беды оттого, что люди живут во грехе. Люди забыли, зачем они здесь. Думают о деньгах, а надо бы — о душе…

И с этими словами она вытащила из сумки журнал «Сторожевая башня». На цветной обложке негр в окружении людей всех рас излучал бесконечный оптимизм. Чем-то эта картинка напомнила агитплакаты советских времен. Подпись под рисунком гласила: «Вот что Вам нужно для счастья».

— Возьмите, там внутри — наш адрес, приходите. Обязательно. Вы нужны нам.

Ни в одних глазах я не видел столько ожидания. Я нужен иеговистам, ну-ну. Ловцы человеков на подступах к городскому рынку.

Вечер. Время, когда можно оправдать свое безделье. Стоит ли что-то начинать, ведь все равно уже поздно?

Я позвонил Игорю. Интересное изобретение — телефон. Можно разговаривать, оставаясь при этом в полном одиночестве.

— Давай пивка попьем, — предложил.

— Ох, да я бы с радостью, — Игорь ответил, — жену надо дождаться. Собаку выгулять. Представляешь, эта зараза, если её вовремя не вывести принципиально насрёт посередине комнаты. Принципиально. Эта гадина слушает только Веру. Была б моя воля, я б эту собаку… Мне все нравится в семейной жизни, кроме Веркиной дурацкой собаки.

Я продолжил:

— Анекдот про пасху слышал? «Как «новые русские» пасху справляют? Красят «мерсы» в разные цвета и стукаются»…

Мы попрощались.

Звуки мира стихали, ещё один день завершался. Ночь чайными сумерками подступала к городу, скрывая в полутьме некрасивые дома. Я пролистал «Сторожевую башню». Иеговистские проповеди на хорошей глянцевой бумаге казались фальшивыми. Неестественно яркие иллюстрации — отталкивали.

Что-то было не так, только я не знал, что именно.

Я подошел к столу. Написал: «Я стоял у окна, пил чай…»

Жизнь обретала иллюзию смысла.