Один мой знакомый, пожилой грузин, жил в Москве. Он снимал квартиру в отдаленном районе и подолгу добирался туда в заледенелом автобусе. Квартира у грузина была ужасная, без занавесок на окнах, голые лампочки, засохшие цветы в горшках. Пахло там неведомой старушкой, давно ушедшей в неведомый мир. Представь себе такую квартиру зимой в районе новостроек. Бр-р!! Но грузину было не до уюта, да и снял он эту квартиру всего на три месяца у алкаша, по объявлению. Алкаш был доволен: грузины богатые, денег немерено, заплатил сразу. Грузин был доволен: алкаш так дешево запросил.

У грузина болела жена, лежала в Боткинской больнице. Проходила курс химиотерапии и рентгенотерапии, сами понимаете. Но раз в неделю, по воскресеньям, ее еще отпускали помыться, и грузин вез ее на такси в эту квартиру. Она старалась быть хорошей женой, бодрилась, готовила ужин, шутливо ворчала, что беспорядок, но постирать, например, сил у нее уже не было. Грузин тоже старался быть хорошим мужем, вполсилы гортанно командовал, чтобы сидела, отдыхала. Что он, женщина, что ли? Тарелку помыть не может? Жена улыбалась, чтобы муж понял, что она ценит и ни— чего другого не ждет. Она очень устала, ей все время хотелось лежать, особенно после лекарства, когда боль немного отпускала. Грузин укладывал ее в постель, совершая несколько петушиных движений и всклекотов, показывая, как он ее хочет, но сейчас не будет, потом, после выздоровления. Женщина устало отмахивалась. Оба знали.

Утром она не могла есть, ее тошнило. На расческе оставались почти все волосы, а из зеркала глядела ужасная изможденная старуха. Грузин осторожно усаживал ее в такси и вез обратно, она молчала.

Каждое утро мой знакомый грузин мчался на вокзал. Сначала в утренних зимних сумерках с работягами на автобусе, потом на метро. Там у проводника тбилисского поезда получал передачу: зелень, фрукты, сыр, деньги. Денег с каждой неделей было все меньше и меньше. Отвечал на вопросы: «Как тетя Манана?», «Хватает лекарств?» Передавал приветы, говорил, что надежда есть, но очень маленькая. Потом грузин готовил обед и вез его в больницу, засунув банки в портфель. Просил жену поесть, она ела, передавал приветы, рассказывал новости. Потом жена ложилась, ее рвало в судно. Грузин уносил судно и давал нянечке денег. Протирал жене лицо и руки мокрым полотенцем. После укола она засыпала, грузин уходил.

Он шел пешком от Боткинской больницы к Белорусскому вокзалу, не спеша, с пустыми банками в портфеле. В квартиру не торопился: что там делать одному? Шел и разглядывал все вокруг, не знаю, что он там себе думал, не знаю.

И вот в сквере у Белорусского вокзала, рядом с памятником М.Горькому, на лавочке он увидел курящую женщину. Ну что мог подумать пожилой грузин, увидев курящую женщину зимой на лавочке рядом с вокзалом? Наверное, что она пришла поклониться великому пролетарскому писателю. Правильно.

Грузин уселся рядом, блямкнув портфелем, достал сигареты и стал хлопать себя по карманам, якобы ища спички. Потом попросил прикурить. Прикурив, расплылся всеми морщинами:

— Не обижайтесь, что же вы, такая молодая и курите?

— Яву курю.

Девица посмотрела на грузина. Вид он имел довольно потрепанный: дубленка в талию, тесновата, от пуговиц лучи, ондатровая шапка облезлая, портфель какой-то, с бутылками что-ли?

— Меня Нугзар зовут, а что вы одна сидите, не скучно Вам?

Ну и поехала я с грузином, хоть было мне вовсе не скучно, не то слово. Автобус с освещением ватт в двадцать пять, бесполо укутанные граждане, а сквозь дырочку в замерзшем стекле — бескрайние поля с одинаковыми белыми домами, олицетворенный страшный сон пьяного футуриста-конструктивиста. Грузин галантно все поддерживал под локоток, так и тряслись минут сорок, дребезжа портфелем.

Потом коньяк, вчерашний суп, сваренный женой, настольная лампа на полу. Деловой вопрос: кто первый в ванную? Оба стеснялись, смотрели боком.

Потом… Потом…Потом…

Грузин был молодец, несмотря на возраст. Во время любви громко кричал и кусал подушку. Да, самое-то интересное! У него, у Нугзара моего, были ярко-голубые волосы. Он, видимо, подсинивал седину, и перестарался. Представляете, грузин с голубыми волосами.