— Алексей, обратите внимание, у меня полная коллекция Литературных Памятников.

— Да, Валерий, замечательная серия. Прекрасно смотрится на книжной полке.

* * *

— Машка, посмотри на название улицы.

— Ну, и…

— Industrial Avenue. Проспект Пыльных Осужденных или Пыльный Суд, или Индийский Суд.

* * *

— Леша, что такое парадокс?

— Парадокс, Лена, это то, что ты учишься на третьем курсе филологического факультета Московского Государственного Университета.

* * *

Вадим. Прекрасное название для вибратора.

* * *

Как-то пришлось съездить в «русское» гетто. Brighton Beach. Пройдя три квартала, согнулся пополам. Причина: плакат в витрине, гласящий «Очки против солнца. 50% off».

* * *

Brooklyn. Brighton Beach. Магазин сантехники. Рекламный плакат: «25 лет в бизнесе. Продается все». Интересно, а до этого как было?

* * *

Manhattan. Lexington Avenue. Рекламный щит «Save $». Подсознательно перевожу «Спасите доллар».

* * *

Ресторан. Треплюсь с Алешковским. Подходит полуинтеллигентного вида мужичок.

— Вы не подскажете, где находится туалет?

— Вам поссать или посрать? — спрашивать Юз.

— Мне бы… в туалет, — замялся человечек.

— Повторю вопрос: Вам поссать или посрать?

— Поссать.

— Тогда, в подвале.

— Юз, зачем Вы его так?

— А хули? Я думал, что он вздрочнуть хотел. Интересно.. — ответил татуированный философ Алешковский.

* * *

Ахматовский дворик. Распечатка: «Мужики, здесь мочиться нельзя. За углом McDonald's со всеми удобствами.»

* * *

Стрижов Шабалину: «У нас с тобой разные вкусы. Мне, например, Высоцкий не нравится.»

Шабалин в ответ: «Ты бы ему тоже не понравился.»

* * *

Анекдот придуманный мною:

Вопрос: «Как умер Иван Царевич?»

Ответ: «Жаба задушила.»

* * *

1995-й год. У Шабалина вышел сборник, оформленный Шемякиным. Собралась большая компания…

Kонстантин Кузьминский: «Шемячина, Мишаня, подпиши книжку.»

* * *

Я Шабалину: «Не выспавшись, я полное говно».

Шабалин мне: «Выспавшись тоже».

* * *

Антонов: «Стою на улице, чувствую в меня какая-то еда летит, оказалось, Cаша шваброй блевотину из бара на улицу выметает. Я ему говорю, что не удивлюсь, если на следующий день он в меня говном бросаться начнет. Я то ничего — стряхнул капусту с одежды, зеленый горошек из головы вытряхнул, а мой собеседник музыкант-гешпанец был когда-то в белом костюме. A Саша, мудак, — ничего не понял: так я же, говорит, для бара старался, чтобы блевотины на проходе не было. Я сказал, что буду лично следить, чтобы унитаз в баре не засорился. Обиделся идиот.»

* * *

Сентябрь, 11-е. Руины WTC. Сижу с несколькими пожарными и каким-то человеком с пивным животом из NJ. У нас перекур. У толстого человека звонит мобильник.

— Алло. Да, дорогая, понимаешь, я помогаю тушить пожар в Манхэттене в WTC… Честное слово, не пью я, не до шуток. Хочешь, я дам телефон пожарному?

Передает.

Пожарный:

— Murphy's bar слушает.

У всех истерика.

* * *

Из разговора с писателем, журналистом Джимом Мозли:

— Джим, как дочь?

— Ей уже 37. У нее 7 детей от 7 любовников. Все дети отданы на усыновление. Посмотрим, что будет, когда ей стукнет 38.

* * *

New York. Staten Island. Hylan blvd.

* * *

Заглянул в бар с Джимом Мозли и Томом Хакни. Семидесятилетний Мозли добрался до стойки первым.

— Виски с Кока-колой, пожалуйста. В одном стакане.

— Джим, что за дрянь?

— Специально заказываю. Чтобы других раздражать.

— Не вышло.

— Не вышло? Посмотри на бартендера и Тома!

Старик оказался прав на все 100.

* * *

Америка. 1999. Заполняю анкету в каком-то учреждении. По старой привычке, делаю это с учетом отчества. Алексей Игоревич…

— Не легко сейчас, — говорит секретарша, участливо поглядывая из-под перекрашенных ресниц.

— Не праздник.

— А родственники, друзья «дома» остались?

— Да, — говорю.

— Не легко им сейчас.

Я соглашаюсь.

— Бомбят их.

— Как это, — говорю, — бомбят?

— HATO бомбит. Война там. Hеужели, Вы не знаете?

— ???

— Югославию Вашу бомбят. Вы же Игоревич…

Как это не прискорбно, но у меня от сердца отлегло. Больше отчество в анкетax не указываю.

* * *

Штат Кентукки. Городок Луисвилл. Пенсионный дом «Shalom Tower». Перевожу: «Башня с приветом».

* * *

Юля Тролль грациозно поднимает рюмашку и произносит тост: «За нас с вами и за хуй с ними!»

* * *

Конец 80-х. У Тёркиной умирает мать.

Довлатов Тёркиной: «Нам всем предстоит это пережить.»

Нора Сергеевна Довлатова умерла в 2000-м году. Ей было 90 лет.

* * *

В Нью-Йорке, на открытии третьего кинофестиваля русского кино Александр Журбин решил повыделоваться… по-английски. Итак, открытие третьего «Кинотавра», на подиум поднимается композитор Журбин:

— Hi! God loves threesome!

Часть зала, знающая английский, валяется на полу.

Может бог и любит троицу, но Журбина он обделил.

* * *

Последнее время по телевизору часто крутят рекламу какого-то бродвейского шоу, где референом хор кричит «It's hot!» Всё бы хорошо, но мне, почему-то, слышится «Джихад.»

* * *

Середина 80-х. Сергею Довлатову померещилось, что жена Лена ему изменила.

Пьяный Серёжа: «В рот брала? За щёку засовывала? Жевала?»

* * *

Из разговора Юли Тролль и Ксени Тверитиной:

— Юля, у меня есть две шоколадки: одна пористая, другая тёмная. Ты какую хочешь?

— Пористую.

— Она хорошая, с церквями на обёртке.

* * *

Журналист «Нового Русского Слова» Саша Грант весьма своеобразно снимал девушек в Москве. Он убеждал их в том, что является космонавтом. Когда же наивные создания интересовались у Саши много ли он зарабатывает, то «космонавт» грустно опускал голову и молвил:

— Много, но денег этих я не вижу. Всё вычитают за разбитые при посадке корабли.

* * *

Я диссиденту Пипченко:

— С такой фамилией имя не обязательно.

* * *

Недавно, благодаря другу, два моих прозаических произведения попали на стол главного редактора одной популярной газеты Нью-Йорка. Он позвонил мне на следующий день:

— Алексей, я получил удовольствие от прочтения, но печатать мы вас, к сожалению, не будем. Дело в том, что наша газета рассчитана на бруклинскую публику, а не на интеллигенцию.

* * *

Возлияли. Много. Очень. Утром блуждаю по квартире в поисках опохмела (коньяка). Помню, что оставалось. В сердцах ору на спящую братию:

— Куда, суки, коньяк дели?

Журналист Шидловский:

— Мы не суки, мы запасливые.

Конина нашлась. На кухне…

* * *

Антонов:

— Представляешь, та баба назад попросилась.

Я:

— Ну и? Принял?

Антонов:

— Да, скрипя презервативом…

* * *

Недавно было.

Звонит Неизвестный Захарову:

— Саш, у тебя не найдётся парочка скульпторОв?

— Да, есть неплохие. А сколько ты им платить собираешься?

— Долларов шесть в час.

— Эрнст, понимаешь, у них же дети, жёны…

— А, я-то думал, что они романтики.

* * *

Плохому танцору мешают яйца, а хорошему — член.

* * *

Художник Костя Боков: «Хочу умереть от голода.»

* * *

Не люблю окололитературных дам. Подстилки! Они даже старости своей не замечают. Тьфу! Особенно противно когда они «свои» беспомощные «Воспоминания» издают!

* * *

Если мы с памятью друг другу не изменяем…

* * *

Недавно ко мне в гости привели красивую утончённую девушку. Пианистку. Матерился с опаской. Впервые. Ах, какая барышня! Даже переспать неудобно…

* * *

Ругают, ругают, поносят глагольную рифму; но как прекрасен Мандельштам(!):

«За радость тихую дышать и жить

Кого, скажите, мне благодарить?»

Иногда, господа критики, наживающиеся на поэтах; иногда, полуинтеллигентные выкидыши в ЦДЛ, рифма эта нужнее нужного!

* * *

В детстве я «получал» по заднице, спине, рукам, животу, затылку, лицу. Руками и ногами. В основном, — от отца. «Отеческие подарки». Последние годы (более декады) мне достаётся только по голове, но от жизни. Что больнее? Конечно, последнее. Как же это замечательно, что отсутсвует возможность вернуться в детство, эта нелёгкая для многих родителей диллема.

* * *

Алешковский мне: «Целый год писал роман. Закончил.., перечитал. И подумал: какое дерьмо! А… ведь… напечатают!»

Эх, Юз! Люблю твоё чувство юмора! Многим его не хватает.

* * *

Зарубежные звонки напоминают о собственном существование.

* * *

Патриция Томпсон (дочь Маяковского) мне:

— Маяковского будут вспоминать как моего отца!

Я ей:

— Дура!

* * *

Как сложно быть и оставаться человеком!

* * *

Кузьминский о Генисе и Вайле: «Пенис и Генеталис.»

* * *

Расстался с женщиной. За кровать обидно!

* * *

Писатели любят проституток. Проституткам плевать на писателей. Миром правит несправедливость!

* * *

Как жестоко одиночество! Как прекрасно жить одному! Из этих двух фраз душевнее последняя.

* * *

Сижу и грущу… Кому от этого легче?

* * *

Полюбил. Боже, как ты лев!

* * *

Женщина не способна отбить мужика у бутылки.

* * *

Я не люблю, когда мне лезут в душу… грязными руками.

* * *

Шабалин мне: «У меня есть 1/35 бурятской крови.»

Я Шабалину: «Уже нет. Водка вытеснила.»

* * *

Мой знакомый библиотекарь о ревнивых неуравновешенных женщинах бальзаковского возраста (окололитературных бабах из нашего окружения): «Злые бабули.»

* * *

Свой лаптоп называю Ундервудом.

* * *

Шабалин: «Даен на фотографиях работы Антонова интеллектуально фотогеничен.»

* * *

Президент телекомпании RTN Раввин Марк Голуб после моего новостного эфирного репортажа: «Тебя камера любит.»

Я ему: «Предпочёл бы женщину.»

* * *

Беларусь. Издатель газеты «ШАПОКЛЯК» Толик Гармаза: «Счастье — это когда с радостью идёшь на работу. А ещё большее — когда за это платят.»

Многие журналы разворовали фразы Толика.

* * *

Проще ждать поезд метро, чем бабу.

* * *

На двери одного кабинета в редакции газеты «Комсомольская Правда» красовалась табличка «ХРОНИКА». Вахту за ней нёс сильно пьющий человек. И не справлялся с работой. Ему подселили помощника. Тоже сильно пьющего. На двери появилась новая табличка: «ОТДЕЛ ХРОНИКИ».

* * *

Городок Форт Ли в штате Нью-Джерси, в котором я работаю на ТВ, называю Лефортово.

* * *

В баре аэропорта Далласа нельзя курить! А в президентов стрелять можно!

* * *

Мой телевизионный коллега Виктор Топаллер: «Я не могу спокойно пройти по Брайтону. Все останавливают, просят автографы. Жить не дают.»

Я ему: «Так какого ты туда ездишь?»

* * *

Моя знакомая: «За всю историю русскоязычного Нью-Йорка более противных и талантливых людей чем Довлатов, Тролль и Даен я не встречала. Постоянно кого-нибудь поправят. И не всё равно ли им кто как говорит?»

* * *

Я спросил у писателя Миллера: «Какой на вкус была пизда Мерлин Монро?»

Миллер: «Как рыба.»

* * *

Сергей Довлатов: «Зашёл к врачу. А он мне: ляжте; и указывает на топчан. Я развернулся и вышел.»

* * *

Сергей Довлатов: «Когда ставят катетр, перестаёшь себя чувствовать мужчиной.»

* * *

О Юле Тролль.

Я: «У неё руки разлётные.»

Бродский: «Нет, она выглядит как Жар-Птица.»

Мы оба были правы.

* * *

Поэтесса Богачинская: «Перезвоните мне через пол-часа; я занимаюсь йогой.»

Наоборот бы не прозвучало…

* * *

«И умерли в один день…» — как пошло!

* * *

Тролль утром: «Голова болит.»

Я: «Опохмелись.»

Тролль: «Я не опохмеляюсь.»

Я: «Отнесись к этому, как к лекарству.»

Юлька выпила, ей полегчало.

* * *

Надо было родится евреем в Советском Союзе на Украине и переехать в Америку чтобы стать русским.

* * *

Журналист Рустем Галич: «Мне так часто задают ЭТОТ вопрос, что мне кажется, будто мы с ним родственники.»

* * *

Владелец почтового бруклинского бизнеса, некий Борис Талис, отвечает на вопросы, заданные по-русски, в прямом телеэфире: «Ай м сорри, ай донт спик иглиш, но я вам скажу…» Могучие люди живут на Брайтоне!

***

Как-то услышал: Я не знаю, но я тебе объясню.

***

Министр лёгкой промышленности Украины на пресс-конференции в 1993-ем году: «Это моё мнение и я с ним согласен!»

* * *

Объявление с опечаткой: «Молодой человек ищет деДушку для сексуальных отношений.»

* * *

Cтарик Гулль: «Не пей из колодца, пригодиться плюнуть.»

* * *

Диссидент Павел Палий об американской тюрьме: «Это просто курорт.»

* * *

Клуб поэтов Нью-Йорка превратился в общество маленьких бродских и больших графоманов. Благо, есть пара исключений.

* * *

«В дождь и в снег — в любое время года… надо благодарно принимать.» Двусмысленная фраза…

* * *

Иосиф Бродский, каждое утро, просыпаясь, говорил: «Какое счастье, что я прожил ещё один день!»

* * *

Фиговым листком повис американский флаг в витрине ресторана «Кабул» в Нью-Йорке.

* * *

Ноябрь 1997-го. Киев. Метрополитен. Стоит мужик в чёрном пальто с белым воротником. Присмотрелся. Белое оказалось перхотью.

* * *

Прочитал в газете: «В море столкнулись два корабля, один из которых оказался подводной лодкой.»

* * *

За последние десять лет я сменил около двенадцати квартир в четырёх разных городах и странах. Многое изменилось. Кроме одного. В туалете у меня всегда висит один и тот же плакат с надписью «мы поможем вам уединиться…» Я даже помню кто мне его подарил.

* * *

Я Лене Довлатовой:

— Лена, опишите, пожалуйста, Сергея. Как можно более кратко.

— Муж.

* * *

Грузовики — это спортивные автомобили. Две двери, всё-таки.

* * *

Говорят: Загадочная русская душа.

Разгадка: Загадки нет.

* * *

Эрнст Неизвестный художнику Андрею Бартеневу, просмотрев его портфолио: «Да, такое в наши галлереи нельзя. Нельзя. Только в самые дорогие… по типу музеев.»

* * *

Пути Господни неисповедимы. Тем более — наши.

* * *

В американской фирме решили поднять тонус трудящихся, не поднимая зарплаты. Мой приятель предложил систему переходящего американского знамени. Прижилось. Ленини жив!

***

Гандельсман Шабалину: «Ты талантлив.»

Сергей Владимиру: «Пошёл на хуй!»

* * *

Отказывает действительность в поэтах с огромной буквы. Возможно, она права… Моя фамилия слишком короткая. Хорошо будет выглядеть на надгробном камне.

* * *

Моё орудие — Ундервуд!

* * *

Стихи должны быть как я!

* * *

На этом заканчивается первая часть КНИГИ. Трудные моменты — лакмусовая бумаженция. Шабалин — мудрый человек с большим вкусом каждого слова. Спали под одним одеялом… с общими женщинами. Посвящаю тебе <…> свои слова и любовь!

* * *

Недавно узнал о том, что меня цитируют. Рано ложиться в гроб!