Косте Ленцову, Леше и Свете Чистяковым, Олечке и всем моим друзьям, с которыми весело летать и не страшно падать.

«If the doors of perception were cleansed everything would appear to man as it is, infinite»

William Blake*

…глубоко… Как-то сразу она погрузилась очень глубоко и поняла, что не успеет добраться до пятна серого света вверху, чтобы дышать. Только не паниковать.

И она вдохнула, даже не пытаясь вынырнуть. И еще раз. Удивительно, но на этой глубине ей удавалось дышать, хоть и напряженно. Так, хорошо… Теперь можно было все рассмотреть. Немного замедлить скорость, остановить взгляд, сконцентрироваться.

Какие-то пещеры вокруг, лабиринты. Ее вращало на странной карусели с хаотичным и разноускоренным движением, и приходилось напрягать волю и сознание, чтобы приостановиться, осмотреться… А, ведь это — не пещеры, это — разные уровни, это же… Теперь совершенно четко она наблюдала отражения — одно в другом, в третьем… Как множество зеркал. Зеркало в зеркале — и нет пределов… Это оказалось совершенно бесконечно. Она попала в собственное сознание, и оно — бесконечно! Эта мысль переполнила ее уверенностью и ясностью. И ощущением полной свободы. Она ощутила, до чего же ограниченно и хрупко ее тело, эта внешняя эфемерная оболочка, а вот сознание — не имеет границ! Конечно же, обыденная мысль, пережеванная, затертая многократно. Но одно дело — воспринимать некую идею вербально-поверхностно, как тусклую истину, и совсем другое — стать этой истиной!

Теперь ей приходилось сдерживать эйфорию от нахлынувшего просветления. Она уже не проваливалась глубже, но каждый поворот открывал новые пространства. Она и не догадывалась раньше, что таится под внешним слоем жизни. «Это будет после смерти… Я заглянула сюда чуть раньше, чем можно»

И еще она понимала, что нельзя терять времени, что скоро это ее всевластие и могущество прекратится, так что надо успеть…ей что-то надо успеть… Движение замедлилось, и рядом с ней, чуть сзади, оказался теплый, пульсирующий сгусток пространства. Она чувствовала его близость, не прикасаясь. Ее любовь. Стоит повернуться, погрузиться — и этот светящийся поток заполнит весь бесконечный мир. «А я знала, что ты здесь! Ты со мной…» «Ну а где же мне быть как не с тобой… Тебе хорошо?» «Это ни с чем не сравнить… Но ты побудь тут еще немножко, чтобы не болело…» «У тебя что-то болит? Где?» «Не знаю… Я забыла!» «Мне тревожно за тебя, почему-то… Пожалуйста, будь осторожнее… Я привез тебе маленький талисман из Египта…На счастье…» В странном тумане она увидела нечеткие светящиеся контуры… Рука… В ней — маленький каменный жук-скарабей. Синяя эмаль на спинке блеснула, отражая льющийся сверху рассеянный свет.

Поворот… Ей что-то надо найти… Пока она здесь… Она огорчилась, что не успевает все запоминать, так быстро все меняется! Все время приходится напрягать сознание. Если бы можно было лучше контролировать свое перемещение! «По-моему, я забыла что-то важное. А, помню! Зеркала!» Ее несло уже по какому-то причудливому коричневатому руслу, пространство расширялось и снова сужалось…

Она вдруг захотела найти здесь Иисуса. Просто посмотреть в лицо, голос услышать. Возможно, он был где-то здесь, рядом, но — будто ускользал… И она стала звать его, уже понимая, до чего наивно — заниматься теперь самообманом, передергивать в игре с собой же… И стало почему-то грустно от того, что он не слышит, находится где-то на другом уровне, куда сложно добраться. Дышать становилось все труднее… И с невероятной силой тянуло вверх, к серому свечению, которое разгоралось ярче… Очень резко, рывком она вынырнула на поверхность.

…Мучительно распахнулся и тут же навалился белый потолок. Крашеные стены. Запах лекарств. Нога, подвешенная к каким-то блокам с гирьками, с торчащими из нее блестящими спицами… Ничего себе сюр!!! «Ночью на спине, лицом кверху». «Ах, Хулио Кортасар, посмотрела бы я на тебя в тобой придуманной роли!»

И подоконник, по которому рассыпались яркие, солнечные апельсины…

Есть такое правило, как «письмо счастья». Посети хотя бы трех своих друзей-экстремалов в больнице после их неудачного спуска, прыжка, кувырка, обгона. И тогда после твоего неудачного спуска, прыжка и т.д. к тебе явятся как минимум трое человек с апельсинами, кефиром и свеженькими журналами «Вертикальный Мир». А за ними увяжутся и другие поклонники экстрима, знающие о данном правиле и об издержках своего непростого хобби. С апельсинами, конечно!

Оранжевые россыпи в предрассветной мути — как медали за бескрышность. Как обещание полета. Она улыбнулась. «Ничего, крепче буду. Что же все-таки за обезболивающее мне вкололи? Такие трипы…Очень похоже на прозрения Хаксли под мескалином. Двери восприятия… «The Doors of Perception»… «The Doors»… да, и — зеркала, зеркала…»

Она заснула спокойно и без сновидений. Поглощая звуки, мягко сыпался снег за больничным окном. На тумбочке, возле ее лица белел маленький каменный жук-скарабей с лазурной спинкой. Из Египта. На счастье…

Февраль 2004

*«Если бы расчистить двери восприятия, то все предстало бы перед человеком таким, каким оно является, то есть — бесконечным.»

Слова Вильяма Блейка, взятые эпиграфом к книге Олдоса Хаксли «The Doors of Perception». Книга стала знаковой для целого поколения и, благодаря ей, появилось название культовой группы «The Doors»

Олдос Хаксли (перевод автора)