Третью неделю подряд городской воздух как липкое покрывало. Дожди пропитали асфальт влагой, промокли редкие листья на деревьях, сырость перестала быть прохладной и свежей, превратившись в продрогшую промокшую нищенку, ищущую приюта под карнизами и балконами. Вода льется с крыши, и капли постукивают по подоконнику в такт моим пальцам, летающим по клавиатуре. Ты спишь. Твоя аська спит уже третью неделю.

Третья неделя подряд прошла в прострации. Когда работы нет, еще хуже, чем когда ее есть много, потому как хуже усталости от безделья я чувства не знаю. Масса свободного времени за компьютером заполнена перепиской и пустой болтовней. Ты мне не пишешь. Уже третью неделю. Если бы все эти дни были заполнены работой, мне бы вряд ли было бы так сложно наблюдать твой ник, неизменно торчащий в онлайне в течение всего рабочего дня.

8 часов в день.

5 дней в неделю.

3 недели подряд.

Я свихнусь.

Пока во мне утихала буря чувств, вызванная твоими словами, мне было все равно. Нет, я склонна думать — переизбыток чувств давал силы думать, будто мне когда-нибудь будет все равно. Злости ли было больше, досады ли, или может недоумения, мне уже не хочется решать. Так много заниматься самоанализом даже я не могу. К черту.

Помнишь, когда-то ты злился на меня и кричал, обвиняя во всех смертных грехах?.. Ты когда-нибудь думал, что и я могу так злиться?.. Я и не предполагала себя способной испытывать подобные эмоции. Впрочем, я и в тебе не предполагала подобных реакций. Ошиблась. Причем дважды. Раз — в тебе, второй — в себе. Раз-два. Почему-то себе я удивилась меньше. Видимо потому, что в тебе была уверена больше?..

Дождь шелестит за окном. Сопливо плачут деревья, утыкаясь носиками полураскрытых почек в оконные стекла. Из-под неплотно пригнанной рамы сквозит тонкой струйкой сырость вперемешку с холодом. Укутавшись в шерстяную кофту, я подхожу к окну, и прислоняюсь горячим лбом к холодному стеклу. Кажущаяся ледяной гладкая поверхность обжигает кожу. Носик к носику. Прямо напротив моего лица в стекло с той стороны упирается тонкая веточка. Покачивается от ветра и выстукивает какой-то мотивчик. Я тебя не понимаю — качаю головой ей в ответ. Не понимаю…

Сегодня я решила тебе написать.

Нет.

Нет и нет. Я разозлилась на себя за спонтанное решение, вызванное только одним желанием — поговорить. Давно забытое ощущение неволи, когда берешь себя за шиворот с явным намерением не допустить совершение очередного необдуманного поступка, сродни ошейнику с поводком, обвило и сдавило горло. Я остановила себя резко и бесцеремонно. Я поняла, что не напишу тебе.

Как бы я ни хотела.

Я остановлю себя, не написав и строчки. Все, что я смогла выпустить из-под контроля — одно невыносимое желание поговорить с тобой. Одно желание. Дикое и беспринципное.

Лужи на проспектах сливались в ручьи-потоки, рукавами оплетающие колеса машин и промокшие башмаки горожан. Дождь похож на медузу, тонкими щупальцами обвившую город, утопившую в его канавах и забитых ливневках остатки лоска и весенней роскоши. Дождь все смыл. Я точно так же, как и все, изо дня в день шлепаю по лужам на работу, пытаясь перепрыгивать через воду, которая даже не успевает помутнеть и сделаться серой — так стремительны течения, — и конечно каждый раз не допрыгиваю до бордюра.

По дороге в офис я успеваю набрать полные туфли воды и промочить брюки, и потом пол дня сижу, стыдливо спрятав босые ноги под стул.

Капли все так же стучат за окном, разбиваясь маленькими фейерверками о кирпич и стекло. Дождь уже не кажется посторонним. Льющаяся с неба вода перестала быть просто надоедливым атмосферным чудом, и обернулась еще одной ипостасью моего недоумения и грусти. В окно все так же постукивает тонкая веточка, пытаясь сказать мне или спеть то, чего я не понимаю. Я тебя не понимаю — шепчу я ей каждый раз, утыкаясь лбом в холодное стекло.

Я не понимаю, за чем ты меня оттолкнул. И видит бог, я даже не хочу в этом разбираться. Мне страшно найти и идентифицировать причину, по которой ты отверг те изменения и трансформации, которые произошли со мной. Я поменялась, и ты меня не принял. Прогнал меня, не выслушав, и не дав договорить. Ты испугался нового образа, новых мыслей, новой формы слов и словосочетаний.

Простой, грубый способ.

Именно потому я никогда не напишу тебе, как сильно бы мне не хотелось. Я не переступлю эту черту, потому что этот ведьмин круг нарисован чужой рукой. Я не хочу вторгаться в чужую сферу, не имея должных причин и мотиваций кроме собственного едва обузданного желания поговорить с тобой. Беспринципность — не моя парафия.

Я долго терзалась негодованием и недоумением, недопониманием произошедшего, и еще множеством всяких «недо…». Я пыталась тебя понять, но вдруг обнаружила — то, что мне до сих пор давалось легко и просто, теперь оказалось невыполнимым. Я видела причины и мотивы, но мозг отказывался принимать их как достаточные оправдания. Организм отторг все то, что могло бы помочь мне понять и принять твой поступок.

Напиши мне.

Дождь усиливался. Уже почти слепые окна повизгивали и стонали под напором ветра и воды. Стихия бесновалась, разрывая остатки туч, комкала их в мутные комья и выжимала из них воду, обрушивая холодные струи на мокрую как кисель землю.

Напиши. Я обязательно тебе отвечу.

Ветер сиплым голосом порывисто хрипел за окнами, расплющивая дождевые капли о стекло, и они прозрачными амебами сползали вниз к подоконнику. Бал бесформенных образований.

Напиши мне письмо. Напиши. Мне хочется рассказать тебе, как сильны и значимы те события, что изменили меня. Ты увидишь — не так страшен черт, как ты его себе представил. Мне хочется объяснить суть вещей и событий, так лихо перевернувших мою жизнь, и сказать, что как бы ни были сильны причины, на меня повлиявшие, они не изменят моего к тебе отношения.

Напиши мне. Я расскажу тебе про дождь, и промокший город, про лужи и липкие хлопья листьев, тараканами сползающие к забитым стокам по мутным водяным дорожкам. Я простучу тебе так и не понятый мной мотив, который до сих пор так упорно выводит мне в окно тонкая кленовая веточка, и, может быть, ты сможешь мне рассказать, о чем она поет.

Напиши мне. Я обещаю тебе не вспоминать прошлое, и не выяснять причин, побудивших оттолкнуть меня. Я не вспомню о тех словах, что ты произнес тогда, ибо та обида и боль уже размокли и растворились в бесконечных лужах, и даже если я захочу их отыскать, то вряд ли смогу. Я не буду пытаться понять тебя или принять. Я ни о чем тебя не спрошу. Мы просто поболтаем о пустяках, о погоде и о людях, о новостях, или о чем захочешь.

Напиши мне письмо.

Напиши мне.

Я просто хочу с тобой поговорить.

18.05.2004