Шел однажды Василий Петрович с работы. Уморился — жуть! Все пристают, всем он зачем-то нужен, так поработать сегодня и не успел: то главдиректору, Моисею Робертовичу, надо жалюзи поправить, то секретарше Моисея Робертовича, Екатерине Ильиничне, срочно нужна пачка бумаги для факса, а уйти она ну никак не может… А так как Василий Петрович — человек мягкий, отказать никому не может, то и честно выполнял роль мальчика на побегушках весь день.

И шел домой наш Василий Петрович весь измученный и с несделанным отчетом. А ведь главдир обязательно отчет потребует и не вспомнит, что Василий Петрович героически поправлял жалюзи у него в кабинете целых двадцать минут.

Расстроился Василий Петрович от таких дум и не заметил, как вошел плавненько в столб, причем набил себе здоровую шишку. Искры заплясали фламенко в глазах Василия Петрович, а когда они убежали, то увидел Василий Петрович…

В общем, девушку он увидел. Вроде обычная девушка: топик из Prada, юбка от Yamamoto, чулки SanPelegrino, ботинки Carnaby, завивка от салона «Алла». Ну и кольцо в животике. На что смотреть? Ну, совершенно не на что.

Но как посмотрел на нее Василий Петрович — в глазах у него помутилось, сердце застучало, тело мгновенно вспотело, а кожаный портфель фабрики «Большевичка» с несделанным отчетом чуть не выпал из рук. Разумом наш Василий Петрович немного тронулся, с места сдвинуться не может, а только стоит и рот разевает, как рыба, которую повар-японец на суши приготовился разделать. Стоит и смотрит на девушку.

А девушка стояла себе скромненько на остановке и ловила попутную машину, чтобы добраться до своего любимого ночного клуба. На общественном транспорте девушка не ездила принципиально, а в маршрутках постоянно набивала себе шишки из-за низких потолков и уставших пассажиров. Поэтому девушка ловила частника и при этом отчаянно нервничала: ее последний ухажер, мальчик с картинки на лексусе последнего года выпуска наверняка будет злиться и еще, не дай бог, найдет себе другую девушку, если она опоздает.

Наконец девушка благодаря своему неприметному внешнему виду остановила потрепанный опель, водитель которого любезно согласился подвезти героиню нашего рассказа и взять с нее совсем немного. Девушка облегченно перевела дух, села в машину и укатила к своему мальчику на лексусе, не обратив на Василия Петровича ровным счетом никакого внимания.

А Василий Петрович все стоял, разинув рот, и глядел на то место, где стояла девушка.

— Какая женщина! — шептал он в бреду, — и она не моя! Не моя! Но чья же? Чья эта ослепительная голубоглазая принцесса?..

Включив автопилот, Василий Петрович побрел домой, изредка споткаясь об вывороченный асфальт, бомжей и просто по невнимательности.

Дома Василий Петрович тупо смотрел на жену, которая с бигудями на голове и в халате что-то ему возмущенно говорила и размахивала руками, но так ничего и не понял.

— Вася! Ты здесь? — жена помахала у него руками перед носом, — прием, Вася!

Автопилот Василия Петровича покивал головой и продолжал слушать жену, не понимая, о чем она говорит. Перед глазами у него стоял образ девушке в топике от Prada, которая укатила от него навсегда в потрепанном опеле.

Наконец жене надоело добиваться внимания Василия Петровича, она плюнула на шкаф, вытерла плевок рукавом от халата и, ворча, удалилась на кухню — готовить гратен дофинуа.

А Василий Петрович все стоял на пороге собственной квартиры и глядел на стену прямо перед собой, но видел он не стену, а девушку в подвенечном платье лично от Славы Зайцева (хорошего друга Василия Петровича, в будущем, конечно), а рядом самого себя, в лучшем костюме от Armani…

Василий Петрович тряхнул головой, чтобы сбросить наваждение, глубого-глубоко вздохнул девять раз, снял ботинки, куртку, положил портфель с несделанным отчетом на тумбочку и пошел на кухню — есть гратен дофинуа.

© Miguel «Stormax» Stingl, 2004