Я знал, что Макс приедет ко мне…

Ну, он мне позвонил заранее — и что-то начал говорить, жутко вежливое и хорошее, но я его перебил и сказал:

— Макс… Если тебе мама сказала, что надо поехать к дяде Леше — то ты плюнь на это, забудь… Не надо ездить к какому-то непонятному дяде лишь потому, что он пару раз вытаскивал за тобой горшок. Ладно?

— Ладно… — согласился Макс: так я и понял, что он в лепешку разобьется, но приедет: он просто сам этого хочет, а не потому, что я какой-то такой необычный…

На деле, Максу было плевать какой я — но с момента, когда я ему сказал, что он может не приезжать — я ему и стал интересен…

И не то чтобы я сам — а тот факт, что когда-то я вытаскивал за ним пару раз горшок…

Не могу сказать, что по телефону Макс мне особо понравился.

Но и обратного не скажу: ну, звонил некий Макс, я его удивил — и он уже точно приедет, что ясно, но кто такой этот самый Макс — именно это неясно совсем…

Ну, а мне что — так сильно все ясно в жизни? Неясен Макс — и ладно, тоже еще мне делать из этого головную боль…

* * *

А вообще, тут история очень забавная получается…

У Пушкина — как там? Про Гувернера, что-то и кто-то куда-то ходили, даже — в Летний сад, сколько помнится…

А я вот с Максом гулял во дворе, на Каляевке…

Главное, это не было по моему желанию — гуляние — а так, по торговле и выбору…

Ну, да…

Макс был маленький, все время путался под ногами — хотя основное время он проводил у себя в комнате…

Ну, не очень у себя — в той комнате еще жила его мама Регина, и Сурик — знойный кавказец с тихой печалью /я даже уверен, что Регине он нравился именно за тихую печаль…/

Ах, да… Когда мне Макс позвонил и мы начали вести светские беседы, он мне сказал:

— Мой друг Сурик, который живет в Париже…

И я подумал, что вот Макс, наверное, очень классный — поскольку он считает другом того, кто как бы считался некогда его отчимом…

Хотя, какой такой из Сурика отчим — мне этого не понять, поскольку я бы предпочел удавиться — чем иметь подобного отчима…

Но — удавливался я бы — тоже с тихой грустью, с которой именно этот самый Сурик и жил…

Ну, не суть важно…

Как только мне сказал Макс про Сурика — тут же я ему и ответил: «Не приезжай…»

Я ж знаю, что в мире все действует, но наоборот: не хочешь — едут, боишься — уходят…

Но Макс — он молодой еще, ему понравилась моя необычность — и он решил приехать в гости…

Но я отвлекся — как-то я с ним гулял… Он был в цигейковой шубке и постоянно падал — а я, надо сказать, его поднимал — но не постоянно, а через раз: через раз он сам вставал, ибо видел мое равнодушие к своей особе…

Вообще, гулять должен был Робик, мой друг и дядя Макса, но он гулять категорически не хотел — а хотел даже бежать в винный магазин, стоять там, в очереди… Ну, он на все был готов — лишь бы только не гулять с Максом…

А я тоже был на все готов — только бы мне не бежать в магазин…

Ну, так и получилось: Робик побежал в магазин, а я остался с Максом во дворе…

Я думал, гуляя — ну, когда этот самый Макс замерзнет и попросится домой?

А он — не мерз… И не просился…

Главное, я уже давно замерз и хотел домой — ну, на Каляевку — а Макс все падал и никак не мерз…

Зараза, а не Макс…

* * *

Я вот думаю — ну, с Максом я гулял раза два, от силы — три, но всегда почему-то зимой…

Ну, даже и три раза — разве это так много?

Нет…

А вот запомнилось мне, будто я с Максом гулял ежедневно, да и не в Москве — а в Сибири…

Память странные свойства имеет все переворачивать с ног на голову… Да…

* * *

Приехал ко мне Макс …

Домой — ко мне… Но в гости — для него.

Ему мама Регина, наверное, рассказала, что я с ним пару раз гулял — но он приехал не поэтому, а, можно сказать, совершенно по другой причине: я его удивил во время телефонного разговора. Вот и все…

Ну, я ж ему сказал, чтобы он не приезжал — вот тут он и приехал…

А потом мы сидели в салоне, я разглядывал Макса, как муху, упавшую в мой бокал — и думал, на кого он похож…

Бред, да?

Ну, ты встречаешь случайного человека — и не думаешь, на кого он похож, хотя бы даже он был как две капли воды похож на свою незамужнюю тетю…

Но ты ж тетю не видел — а потому ты и не думаешь, на кого данный тип похож…

Намного хуже дело обстоит с детьми и родней твоих знакомых — особенно, если ты их знаешь давно…

Ну, тут все и начинается: кто на кого похож, кто — нет, а кто вообще — среднего рода…

Смотрел я на Макса — очень честно, очень ответственно — и думал…

Выходило, что он похож и на Робика, и на Илюшу, и на Регину, и даже на Сурика — хотя вот Сурик именно тут и ни при чем…

Но все равно — похож он на Сурика — особо, если кепку на него надеть и сделать пластическую операцию…

И я вдруг догадался, что Макс вообще не похож ни на кого, а — сам на себя…

И после этого понимания я успокоился и налил ему красного испанского вина в бокал.

И мы — выпили по глотку…

Хотя — вру: он пил вино, а я как всегда — пиво…

* * *

Собственно, тема рассказа — идиотская…

Какой-то Макс, с которым я гулять ходил — и даже не в Летний сад — приехал ко мне в гости… Это — что — тема?

Выходит, что так… Тема…

Макс приехал ко мне не один — а с гитарой и с девушкой…

Гитара была очень красивая, а девушка — крайне настоящая, еще настоящее, чем гитара…

Мне понравились обе — про Макса я не говорю, ибо он не гитара и не девушка…

Девушка приехала — и тут же ускакала: у нее дела были, и вообще — ей у меня дома не очень понравилось…

Макс — остался, гитара — тоже…

Ну, а чего делать, если у тебя дома есть Макс и гитара?

Тебе — ничего, а Максу — играть…

И Макс начал играть и петь…

Главное — я его так, просто легко попросил — и он сразу согласился… Потому что было все настолько очевидно: некогда я водил его гулять, а теперь он вынужден играть на гитаре… Это связь времен, причинно-следственная связь, если угодно…

* * *

Макс потом перестал играть и сказал, что мама его — Регина — очень просила одну песню сыграть и спеть…

И опять — как тогда, когда я услышал, что Сурик ему друг — у меня нежно заныло сердце и я подумал, что — наверное — совсем не зря я тогда с этим Максом гулял и мерз… Нет… Не зря… Был в том моем страдании и высший смысл — выше, чем замерзшие ноги… Ладно, может смысл и ниже был — но он был все-таки…

Макс позвонил девушке — и через час она привезла штуку одну, для зажима струн на определенной тональности…

Главное, до нее он еще кому-то звонил — и просил, чтобы эту штуку девушке отвезли, а она ему привезет, а он мне на этой штуке сыграет, поскольку вот — мама очень просила…

А я не думаю, кстати, что уже мама играла в этой истории огромную роль: ну, Макс сам мне захотел спеть эту песню, он маму очень любит и уважает, но не более чем людей, которые ему смотрят в глаза…

Или — более? Но все равно — не она ему смотрела в глаза, а я…

Девушка приехала, Макс начал петь…

А я — ну, я сразу извинился — что я курить хочу, и я курю только на кухне, под вытяжкой — и вообще, я буду слушать в кухне, из кухни, как угодно — но слушать я буду точно…

НО я не мог просто слушать — я на девушку смотрел…

Она сидела в кресле, не пела — но подпевала Максу внутренне…

Даже губы у нее шевелились…

Сами по себе — она ж не знала, что я за ней наблюдаю…

И Макс — он тоже не знал: он думал, что я просто слушаю…

Макс!

Знаю, что мама тебе прочитает именно этот рассказ — первым.

Ей хочется с тобой поделиться сокровенным — вот, она и выберет этот именно рассказ. Я не ошибся?

Ну, я не ошибся и в том, что у тебя сейчас мурашки на коже — тебе даже немного странно, что кто-то может говорить с тобой изнутри…

Вот…

Это и называют искусством те, кто ничего в искусстве не смыслит…

* * *

А потом Макс уехал…

Ну, девушка его увезла на огромной машине — такие мне только во снах снятся, да и то — в очень страшных и антиэкологических…

Он уехал — а я подумал, что вот, когда-то мы с ним гуляли во дворе, на Каляевской, и Макс — уже был тем Максом, который мне будет петь на гитаре, но очень много лет спустя…

И еще я подумал о том, что Макс — дурак, поскольку он не видит, что эта девушка его любит — а таких вот бывает в жизни всего одна… Ну, второй уже не бывает, хотя и может показаться черти что… Но это же показаться может — а не быть…

Я много о чем думал в тот вечер …

Но не о Максе и не о девушке — о них я уже все передумал заранее, до того…

О чем же я думал?

О вселенной…

Знаю, что дурная это тема — но кто себе может отказать в дурости, когда считает себя очень умным?!

Август 2005