Хорошо, когда предпраздничный день выпадает на пятницу и выдаётся таким ярким и солнечным. Пряный аромат грядущего праздника витает в воздухе, звучит в песнях птиц, журчит в солёных ручьях на асфальте. А во второй половине дня начинает ярко сверкать в глазах прохожих: мужчин — озабоченных поисками мало-мальски оригинальных подарков среди множества клонированных наборов дешёвой косметики, посуды и белья; женщин — предвкушающих ежегодную волну мужского внимания. Глаза у всех светятся радостью. Многие, естественно, уже пьяны.

Вот, к примеру…

Трое хмельных молодых людей проталкиваются сквозь сумрак подземного перехода, заполненный, окружёнными суетящейся толпой, торговцами всевозможным товаром.

— Мне «Призраки» больше всего нравятся,- говорит один из них, одетый в красную гоночную куртку, с логотипом табачной компании.

— Не, «Невидимки» самая тема, — отвечает второй, в коричневой кожанке с меховым воротником. Слова вылетают изо рта, будто в комиксах — в обрамлении клубов пара.

— Там девка себе морду отстрелила.

Третий, в холодной узкой косухе, молча улыбается, глотая пиво из покрытой инеем бутылки.

— Ну-у, — разводит руками первый, — «Невидимки» — классика, без базара. Тут даже «Бойцовский клуб» отдыхает.

— А вот «Дневник» — херня, — вставляет, наконец, третий.

Они подходят к освещённым солнечным светом ступенькам. Лестница состоит из двух разделённых небольшой площадкой пролётов. На площадке расположилась одетая в рваньё старушка. Стоя на коленях, она крестится и, то и дело отвешивает низкие поклоны. Настолько низкие, что редкие монетки, лежащие на, укрывающей ледяные плиты пола, развёрнутой грязной тряпке перед ней, прилипают к её лбу и, отлипая, падают назад с тихим бряцаньем.

Пройдя мимо старушки, молодые люди подходят к, стоящей пятью ступеньками выше, торговке цветами — огромной черноусой женщине в цветастом платке и, натянутой на дорогую чёрную шубу оранжевой жилетке. Перед ней, в зелёном пластиковом ведре с криво нацарапанной, красным фломастером, цифрой 50, стоит её товар, красные тюльпаны.

— Во, надо Ленке цветов купить, — говорит парень в гоночной куртке. — Пока не забыл. Это у вас за один пятьдесят?

Торговка кивает головой.

— Я тоже куплю, дайте три, — парень с меховым воротником протягивает ей двести рублей.

Третий, в косухе, смотрит на свою бутылку и восклицает:

— Блин, пиво замёрзло! Пошли уже в кабак.

— Да щас идём, — говорит первый, а затем, хитро глядя на старушку, обращается к цветочнице. — Дайте ещё один.

Взяв цветок, он, под радостный хохот своих друзей, спускается к старушке, и кладёт его на её грязную тряпку.

— С праздником, бабушка, — говорит он и поднимается обратно. С весёлым смехом, они уходят в сторону кафе.

Усатая торговка глядит на старушку. Та перестала креститься и, низко опустив голову, глядит на подарок.

— Вот уроды! — цедит цветочница сквозь зубы и, оглядевшись, подходит к старушке.

— Не обращай внимания, бабуля, — говорит она громким мужским голосом. — Вот сами станут старыми, тогда узнают каково это.

Старушка поднимает на неё подозрительный взгляд. Женщина вытягивает из кармана четыре десятирублёвых бумажки и протягивает ей.

— Давай этот тюльпан, на вот тебе денег.

Дрожащей рукой старушка тянется к цветку и, сцапав его, подтягивает к себе.

— Не отдам.

На лице торговки возникает удивлённое выражение. Глядя на неё, старушка расплывается в беззубой улыбке.

— Э-эх, куда уж тебе понять. Мне этот цветок мужчина подарил. Может быть, последний раз в моей жизни. Любой женщине приятно!

Старушка смеётся. Торговка, медленно убирая деньги в карман, возвращается к своему ведру.

Она глядит на стоящие перед ней букеты. И не может вспомнить, когда же ей в последний раз дарили цветы. Она, ещё не старая женщина, уже забыла как это приятно. С каких пор 8 марта стал для неё только поводом для заработка? С каких пор цветы стали для неё лишь товаром? Когда она перестала быть женщиной?

— Чё п-по п-полтосу? — слышит она хриплый мужской голос, сопровождаемый сильным водочным выхлопом. — Ну, д-давайте вот этот б-букетик.

Одинокая, окрашенная чёрной тушью слеза чертит ребристую дорожку на её щеке.