Вообще, вся эта история с пяткой вызывала у меня в детстве жгучий интерес…

Признаюсь, что прочитал я Гомера лет в 10, понял мало — но читал упоительно: у нас же не показывали вестернов по ТВ, и диких каратистских фильмов с участием Джеки Чана… Ничего такого… А тут — Троя, Патрокл, все дерутся — и почти все гибнут… Красота…

Насчет Ахилла — тут возникло немного, но очень сочных теорий…

Это я про себя говорю — не про Гомера, у которого была всего одна история…

Так вот, по мне выходило, что у Ахилла с самого рождения были проблемы…

Ну, а зачем его держать за пятку и окунать куда-то, если у него все нормально?

Вон, другие рождаются — и ничего: если их и окунают, то только при крещении, но поскольку в отсталой Древней Греции христианство было незнакомо, то окунали так — только больных младенцев и сильно измученных…

Ладно… Вторая моя теория сводилась к тому, что Ахилла в детстве решили утопить — как хилого и недоношенного: были же такие законы у спартанцев — однако надоело его под водой держать, а он, зараза, оклемался. Выжил и стал героем Греции…

Было еще несколько теорий — но они отличались крайней жестокостью, так что я и вспоминать о них не стану теперь: самому боязно…

Итак, вся эта история с пяткой произвела на мое детское воображение огромное влияние: я никак не мог понять отчего — если того хотят боги — человека делают неуязвимым, но не до полного конца, а — на 9/10, или что-то типа того…

Ну, уж если я б кого неуязвимым делал — я б не халтурил, а — с полной гарантией, на все 100!% сделал бы его неуязвимым… А тут — такие недоработки…

В общем, Ахилл казался мне недоработанным персонажем пьесы — тоже весьма не доработанной…

* * *

Шли годы…

Я уже вовсю учился в школе в Измайлово, на «Первомайской»…

Рядом со школой был пустырь…

Там раньше были бараки, которые после снесли — теперь они наверняка уже застроены элитным жильем, но раньше там было чистое поле, поросшее какой-то чахлой травой…

Мой приятель и одноклассник — Вадик Самолетов — ходил по этому полю, размышляя о том, что Герцен был хороший писатель, несмотря на то, что скитался по заграницам….

Еще он вспоминал о том, что Герцен и Огарев клялись друг в дружбе, даже не будучи гомосексуалистами… Ну, да — время было тревожное, там все друг другу клялись на всякий случай…

И Вадик, думая о Герцене и Огареве, зацепился за что-то ногой и головой ухнул в навозную яму: дело житейское и понятное, если учесть, что в бараках туалеты были на улице… А их по ходу тоже снесли и флажков не оставили…

Мимо проходил наш учитель физики, Геннадий Никитич…

Собственно, он по пустырям особо не ходил, но тут он заначил пару бутылок водки — вот и двинулся на их поиски…

Он их тщательно искал, даже почти нашел — но тут услышал истошный крик Вадика Самолетова…

Как истинный педагог он побежал на крик, нашел Вадика и вытащил его из говенной ямы за пятку…

От Вадика воняло смертельно…

— И чего тебя туда понесло? — спросил Геннадий Никитич…

— Это туда многих носило… — рассудительно ответил Владик. — Это их носило, а я туда упал…

— Закон буравчика… — ответил Геннадий Никитич. — Ладно, ты иди — я тебе завтра «пятерку» поставлю… По блату…

Забавно — нет? Вадика в Афгане именно в пятку и убили…

Ну, есть пули, которые крутятся, убирая все на своем пути… Такую ерунду, как легкие, печень, сердце…

Пуля Вадику попала именно в пятку…

Бывают же такие поучительные истории…

Кстати, а Геннадий Никитич водку нашел — но уже после, оттерев руки травой от вонючего Вадика.

* * *

А время опять шло — быстро так, ускоряясь с каждым годом…

Я стал художником — ну, что-то надо делать же чтобы деньги зарабатывать? Нет, ясно, что сторожем быть спокойней и почетнее — но получают они слишком мало: я вот работал, на водку с закуской не хватало… Хватало на портвейн без закуски — а это разве жизнь?

Приехал ко мне Арно…

Это вообще отец моих друзей, главный врач какой-то больницы и жуткий мафиозник…

Он был в 2 метра, строен и красив, кольца с бриллиантами и монограммами блестели на его пальцах…

Приехал он не один — с женой, которая была его моложе на 25 лет…

Это сейчас — будь она моложе хоть на 60 и ладно, а раньше, именно в те временя — такое различие возрастов настораживало…

Итак, Арно ко мне приехал… Мы пили коньяк, его жена рассматривала картины…

Потом она подошла к Арнго и что-то сказала ему на ухо…

— Покупаю все картины! — сказал Арно.

Ладно, он был отцом моих друзей, но вот подобные купеческие замашки я никогда не любил.

— А я их не продаю… — ответил я.

Деньги мне были нужны безумно, и чем больше — тем лучше: я собирался уезжать из Союза…

— А ты продай…

— Нет, они не продаются…

* * *

И тут начался странный диалог…

Он меня просил продать, постоянно поднимая цены — а я упрямо отказывался…

Наши жены сидели за столом и изумленно разглядывали нас, будто не узнавая…

Ну, моя жена — понятно: она знала, что картины я продаю всегда, когда есть покупатели… А тут я так заартачился? На меня — не похоже…

А вот жена Арно — она привыкла к тому, что он ей купит все, что она пожелает — а тут он не может? Нонсенс, и все тут — была она женщина, все же с высшим художественным образованием…

И вдруг Арно, тронув меня за плечо, сказал:

— Пойдем, выйдем…

Я понимал, что если он меня ударит — меня будут долго потом соскребать со стенки, выясняя возраст и пол…

Но и бояться мне как-то не хотелось…

— Пойдемте — сказал я… — Но — только после вас…

Мы вышли в коридор…

— Конец… — подумал я и закрыл глаза.

— Ты хочешь, мальчик, чтобы я на колени встал? — спросил Арно.

Я открыл глаза и…

Он встал на колени…

— Я любимой женщине хочу сделать подарок… Ты это понимаешь?

Я взял его за руки:

— Дядя Арон.… Вставайте… Я вам продам все картины.… Извините меня…

Он гордо встал, потом обнял меня и сказал, поцеловав: «Вот так, сынок… Ты становишься мужиком… Спасибо…»

* * *

Деньгами был завален весь стол…

Но Арно не хватило 1 тыс. рублей…

— Забирайте картины…. — сказал я. — А тыщу потом отдадите…

— Я не знаю, когда она у меня будет… — ответил Арно… — Ну, бриллианты мы переправили в Турцию, там много прибыли — но когда? Когда деньги придут?

— Я отдам обручальное кольцо… — сказала Лена, жена Арно. — У меня ведь есть другое…

— Вот… И отдай, умница… Зачем тебе два обручальных кольца? У тебя ж всего один муж — я…

— Да… И самый любимый, самый желанный… — ответила Лена.

* * *

Кольцо она отдала…

И опять помчалось время — как бешенное… Сотни лошадей взбесились, и бегут к краю пропасти… Это и есть время…

Арно умирал в больнице… Лена к нему не ходила — зачем? Он переписал на нее все дачи, все квартиры… А бриллианты лежали под подушкой в их спальне…

Он умирал совсем один…

Иногда звонил своим сыновьям, один из которых в Германии, а другой в Израиле.… И просил:

— Приезжайте…

Они приехали — но лишь когда он умер… Кстати, даже после похорон…

* * *

Ахиллесова пята…

Когда я думаю о ней, я вспоминаю об Арно… Не о Вадике Самолетове…

Пулей пробить пятку — ерунда, а вот любовью душу…

Собственно, теперь мне легенда об Ахилле кажется намного понятней…

У него душа осталась в пятке…

И любовь, за которую платить можно только собственной смертью…