Давно, очень давно, когда был жив твой прапрадедушка, а может быть и твой прапрапрадедушка, то есть во второй половине еще девятнадцатого века в самой центральной Сахаре в оазисе с небольшим озерцом жил один верблюд. Это был одногорбый верблюд, то есть дромедар, потому что в Африке в пустыне Сахара живут только дромедары. А вот в Азии в пустыне Гоби в Монголии живут двугорбые верблюды, то есть бактрианы. Дромедары и бактрианы между собой как бы двоюродные братья.

Все верблюды умные, и сказка могла произойти и с теми и с другими, но судьбе было угодно, чтобы произошла она именно в пустыне Сахара с одногорбым верблюдом дромедаром, а не в пустыне Гоби с бактрианом. Почему? Да потому, что виной всему что произошло, был самум. Так в Африке называется сильная песчаная буря в пустыне.

Так вот в то время в центральной Сахаре в небольшом оазисе с маленьким озерцом и пальмами вокруг него жил один очень умный верблюд-дромедар. Он действительно был очень умный, имел довольно хороший характер и к тому же смотрел на окружающий мир весело и с оптимизмом. Так он жил — не тужил до того самого сильного самума, что случился где-то в 1895 или 1896 году. Не помню точно когда.

Если в Сахаре начинается самум, то все живое старается прямо лечь на песок спиной к ветру, чтобы выдержать эту ужасную песчаную бурю, потому что она несет тонны песка, а с ним еще и все, что попадается, тоже.

Вот верблюд как всегда улегся на песок и стал ждать конца самума. Когда же самум кончился, верблюд поднялся и пошел напиться в озерцо. И что же он увидел в озерце, как в зеркале? Ты удивишься, когда узнаешь, а верблюд удивился еще больше. Это была такая проделка самума, такая, что очень трудно объяснить, как это могло произойти, однако это все же случилось: верблюд в озерце увидел себя в надетой на голове черной квадратной шапочке с кисточкой, а на нем была черная мантия с белой подкладкой, которая свисала с него с обоих боков. Все это надел на него самум.

Тогда верблюд так удивился, что ему даже расхотелось пить, и он стал себя разглядывать и рассматривать. И чем дольше он на себя смотрел, тем больше он себе таким нравился.

Когда же вдоволь насмотревшись, он напился и отошел то наступил на газету, в которой была фотография, где ученые мужи в таких же точно шапочках и мантиях надевают на другого ученого точно такую же шапочку и мантию.

Верблюд прочел, что это награда ученому за его выдающееся изобретение. А на другой странице газеты было напечатано объявление, что Альфред Нобель из Швеции учредил премии своего имени за выдающиеся труды и изобретения по номинациям: физика, химия, физиология и медицина, экономика и литература — и что можно подавать заявления и работы на конкурс.

Верблюд совсем удивился, а потом задумался: два таких совпадения — это не случайно. И решил верблюд, что судьба намекает ему быть смелее. Верблюд знал, что в природе он великий изобретатель, так как разработал для себя самый лучший, самый надежный и самый дешевый кондиционер для условий пустыни.

Посуди сам, какой чудесный кондиционер изобрел верблюд для себя: слизь, вырабатываемая в носу, насыщает влагой, поступающий в легкие при вдохе сухой воздух пустыни, но при выдохе эта влага фильтруется и остается у верблюда в отличие от человека и других существ, у которых она улетучивается вместе с выдыхаемым воздухом. Таким образом верблюд экономит 68 процентов содержащейся в нем воды. Мало того: выдыхаемый верблюдом воздух почти на 9 градусов прохладней окружающей среды. И как он это делает?! Теперь ты понимаешь, какой гениальный изобретатель верблюд в природе.

Так как это был очень умный верблюд, то он все это знал и поэтому решил подать себя со своим изобретением на Нобелевскую премию и получить право носить ту черную квадратную шапочку с кисточкой и черную мантию с белой подкладкой, которые на него надел самум, уже по праву, а не по случаю.

Решено — сделано. Верблюд описал свое изобретение и со своим заявлением направил письмо в Париж во французскую академию наук. Почему в Париж? Да потому, что оазис находился в Алжире, а Алжир тогда был колонией Франции.

Однако в 1901 году тоже из газет верблюд узнал, что первым нобелевским лауреатом по физике стал Рентген В. К. из Германии за открытие лучей, названных потом его именем. Флюорография, которую тебе делали в поликлинике, делается именно с использованием этих лучей.

Второе письмо послал верблюд в Берлин, но в следующем году узнал, что за 1902 год по физике Нобелевскими лауреатами стали Лоренц Х. Л. и Зееман П. из Нидерландов. Они открыли и разработали теорию явления расщепления спектральных линий в магнитном поле. Теперь верблюд послал еще одно письмо в Нидерланды. Опять неудача — в 1903 году Нобелевскими лауреатами по физике стали французы Беккерель, Кюри П. и Склодовская-Кюри М. за исследования радиоактивности и открытие радия. Верблюд совсем разозлился, и послал поэтому новое письмо прямо в Шведскую академию наук сразу по двум номинациям: по физике и по физиологии и медицине. И что же? По физике в 1904 году Нобелевским лауреатом стали Рэлей (Стретт) Д. У. и Размай Р. У. из Великобритании за аргон и другие инертные газы, а по физиологии и медицине Павлов И. Г. из России за труд по исследованию в области физиологии пищеварения.

Верблюд еще два года писал в разные академии, но в 1905 году Нобелевским лауреатом по физике стал Ленард Ф. Э. из Германии за исследование прохождения катодных лучей в катодной трубке, а в 1906 году лауреатом стал Томсон Дж. Дж. из Великобритании за открытие явления дифракции электронов, чем он доказал их волновую природу.

Верблюд понял, что не быть ему Нобелевским лауреатом; посмотрел на себя в шапочке и мантии в озерце в последний раз; скривился и в сердцах плюнул. Снял с себя и шапочку и мантию, больше их не надевал и никуда не писал. Не стал верблюд Нобелевским лауреатом и обиделся за это на весь мир. С тех пор он смотрит на людей презрительно — свысока и очень сильно плюется.

Так что ты смотри, с верблюдом надо быть очень осторожным, а то если он решит, что ты из тех, кто его обидел, то так плюнет, что мало не будет. Ведь плевок у верблюда полуведерный, так что долго будешь отмываться, и мама будет тебе долго в этом помогать. А в утешение вам будет только то, что это не просто плевок, а плевок непризнанного миром гения. А почему? Да потому, что наука до сих пор не смогла изобрести такой кондиционер, какой изобрел для себя верблюд. Если бы смогли прочесть хотя бы одно письмо верблюда, то может быть, мы бы уже имели такой кондиционер. Но письма верблюда никто и не читал просто потому, что как только глянет секретарь на письмо так сразу же и решит, что это шутка.

Но даже если бы и вскрыли, то письма верблюд писал на своем — верблюдском, верблюжском, верблюжанском, верблюдянском — не знаю, как правильно назвать этот язык, на каком писал письма верблюд. Назовем его верблюжьим языком, как называют шерсть верблюда, а языка этого до сих пор среди не верблюдов никто и не знает.

Свою обиду верблюд рассказал всем другим верблюдам, и все они за него так обиделись, что все теперь смотрят на людей презрительно — свысока и плюются очень сильно. Обидна им до сих пор эта несправедливость.