Старые, любимые, давно наскучившие книги; книги, изменившие состав крови, своей метафизикой, содержанием текущие в крови, вновь и вновь манящие белым снегом страниц с чёрными следами букв.

Воздух жёлто-медовый, непрозрачно-прозрачный, колокольни в определённый час сочащиеся звоном скорби; старые особняки, облицованные могильными плитами, девочки — неулыбающиеся наследницы разорившихся древних родов, плетущие погребальные венки…

Реки, текущие в никуда, и заросли травы, коснись которых — и прошлое замелькает пёстрым калейдоскопом.

Старые-старые, любимые, надоевшие книги…