— Боб, выходи из ванной, два часа сидишь!

— Мы повернули на вертолете, их подбили всех-х-х!!!

— Кого ты там подбил?

— О, это очень хитрые антибиотики! У меня буря, ПРОШУ НЕ МЕШАТЬ, между прочим! Анти-биотики нашего класса! Бомбардирую бур-р-р-я!! Как слышно?

— Боб, выходи!!!

Слышен был плеск воды, из-под двери ванной комнаты появился густой туман, он медленно расплылся по всему дому.

— Ты сегодня собирался разрисовать м-с Под! Забыл?

— Ах да, она сегодня в белой маечке! Зелень и божьи коровки повсюду! А она нас! Разрисует!

— Так выходи!

Завтрак был проглочен в два счета.

— Дипика, Гихан, Белокурая Даша, Аня, Сергей, Никита Антонович!

— Не буду строиться! Я сегодня дерево!

— Деревья! Строиться, все, охранник ушел, бежим к калитке! Не отставать, если кто потеряет башмак, как в прошлый раз, придется его там оставить, а то учителя что-то заподозрят!

— Они все равно заподозрят, когда увидят Гихана без башмака!

— А почему Гихана? — удивился маленький Гихан.

Все, тихо, теперь можно только шелестеть листьями, раскиньте ветви пошире, и бегом к воротам… Малыши расползлись по всей школе, шелестя ветвями, в поисках выхода. Пришлось всех собирать и опять строить. Зеленые листики на маечках и божьи коровки мелькали повсюду. Спасла переменка. Воспитатели искали подопечных, маленькие кустики расползлись по всей територии, подбираясь к забору.

Никита вспомнил, что собирался клинить свой стол, кто-то из маленьких захотел в туалет. И пришлось возвращаться. Джо Дассен вдруг послышался из машины директора школы, который въезжал ао двор. И Боба вдруг приподняло в воздух. И не успели малыши добраться до входа в школу, как все они, подпрыгнув, зависли в воздухе, и стали носиться над газоном. Мамы пришли забирать детей, и увидели их летающими низко над травой, их дергали, как шарики за веревочки, но они продолжали кружиться, не обращая внимание на растущее беспокойство. Вдруг поднялись в воздух все дома. И все машины, и стали летать вокруг.

Мама с Бобом помчались догонять свою машинку, Никита Антонович тоже догонял со своей мамой свою “мини”.

Наконец, директор выключил Дассена, и все пришло в норму. Мама достала список продуктов, который надо было взять с собой в магазин. Список был составлен вместе с Бобом, поэтому был смешной и трогательный:

1 сок, сок, сок яблочный, апельсины

2 еще мороженное

3 динозавры

4 лото

5 пистолет

— Хватит пистолетов! Что за военный синдром?

— Купим новых пистолетов на батарейках, я убью всех врагов! Которые будут обижать тебя!

— Пожалуйста, Боб, никто не будет обижать меня! Если ты никого не убьешь!

— Это как?

— А так!

— Я же убиваю всех следителей!

— Кого…

— Милая тетрадочка, — заметил Боб, заглядывая маме через плечо. Она что-то быстро в ней записывала. А буквы исчезали, она опять записывала, а буквы опять исчезали…

— Какой ужас, все провалится туда, и ничего не останется, ни одной буквы.

Боб исследовал блокнот. Ничего.

— Странно. Ты, наверное, что-то бессмысленное записывала, вот все и пропало. А про пистолет, между прочим, держится!

Блокнот вырвался и прыгнул в сумку.

— Я больше не могу стоять в пробке, мне надоело! — воскликнула мама. — Давай запрем машину и уйдем! Потому что я уже сейчас прямо больше не могу!

— У нас есть конфеты, печенье, бутерброд, вот твой блокнот, странный, — покосился Боб на сумку… — и еще четыре патрульных машинки. Долго можно продержаться, что скажешь?

— Пить нечего, пошли во-он в ту кофейню! Напротив! Там тортики, кофе, какао…

— Горячий шоколад и много тортиков! — горячо поддержал Боб.

— Смотри, сколько народу, снуют туда-сюда, а что у них с глазами? Не видишь…

— Пустые у них глаза! Много смотрели рекламы!

— Какой ужас, это которая про пиво?

— Ага, и всякая другая.

Кофейня была просто блаженством. Но случилось непредвиденное.

Небо заволокло чем-то темным… что-то рекламное, зелень цветы, слишком яркие и плоские. Тропики…

— Кажется, бред начинается, — заметила мама…

— Да нет, кто-то нафантазировал, ты же понимаешь, такого неба в зелени, так не может быть. Будем устранять…

Боб свистнул в четыре пальца. И куча гномов повыскакивала из всех проулков, гномы, как будто следовали за ним по пятам.

— Бобуля, что делать будем, — кричали гномы, ничуть не скрываясь, все равно народ ничего не замечал. И ни на что уже не реагировал.

— А что обычно с рекламой делают? Отклеивают, или заклеивают… заклеить нельзя, нельзя отклеить…

Гномы поднатужились, грянули, кто во что горазд, так что задрожали стекла в соседних домах… и небо окрасилось в красное, с маленькими желтыми точками… потом начался шторм, как на море, но никто опять ничего не заметил… а вот когда с неба спустились апельсины, как гирлянды, нанизанные на тонкие веревочки… Вот тогда город встал. Образовалась одна большая пробка среди прохожих. Повсюду разносился дивный аромат, и тихий звон колокольчиков сышался повсюду… Оранжевый такой звон. Люди выходили из машин, и, смеясь, обрывали тонкие нитки с болтающимися на них апельсинами.

Обычно такие штуки оказываются просто обманом, и тают в руках… Но эти все апельсины собрались в стаю, и понеслись над городом и за город, очевидно, чтобы удивить кого-нибудь еще, например, там, где они не растут сами по себе, и неченго не растет, кроме картошки. Где-нибудь там, где воздух не так загазован, и люди смотрят на ясное небо, и нет никакой рекламы…