Стояли у дороги два жёлтых дуба. Один осенний, а второй — Корней Ильич с похмелья. Один ронял жёлтые листья, а второй окурки. Губы не держали. Вечером он ударил по пиву — оно его по печени, а водка по башке. Теперь она трещала. «Мысли в ней свербят что ли, — думал Корней Ильич, — никогда не поймёшь, как она работает».

И вдруг у него за спиной раздалось: «Один, три, пять. Сели!»

Он оглянулся, мужик на земле сидит.

— Ты кто?

— Я? Корней Ильич с похмелья. А ты?

— Инопланетянин. Вот сел.

— А где твои рога?

— Я не женат.

— А у меня дома Дуся со скалкой.

— Кто это?

— Это как межконтинентальная ракета, ка-ак жахнет, попробуй угадать куда.

— Ну и…

— Ну и жахнула. Сковородкой по чайнику.

— А зачем сковородкой по чайнику?

— Вот и я говорю — зачем? А она, промахнулась, говорит, хотела кошке по чайнику. Да врёт всё. Вчера иду домой — ни в одном глазу. Рядом кошка идёт, у неё чайник выше моего торчит. И вдруг — бац, она по нему промазала. Давай выпьем.

— Я не пью.

— Врёшь.

— Не вру.

— Вот и у меня тоже — нету. А у вас жёны есть?

— Нет, мы клонируемся. И по пятьсот лет живём.

— Да-а? И что?

— Петь дружнее стали.

— Так голоса улучшились?

— Нет, птичек скушали.

— За что?

— Исключительно для их же блага.

— У вас прямо как у нас. У нас тоже, всё для нашего же блага.

— Вот и мы добрее стали, когда нас слишком много сделалось. Поэтому сразу о животных и зверях побеспокоились.

— А чем же вы теперь питаетесь?

— На зелень перешли. Нам без зелени уже никак, понимаешь?

— Понимаю. У нас тоже, кто без «зелени», те — как рыжие китайцы. И много, и слишком не таких.

— А мы даже на деревья за зеленью потянулись, да так, что пришлось всем ноги укорачивать. Только укоротили ноги — у всех руки выросли. Так за зеленью тянутся.

— У нас тоже, некоторые так за «зеленью» тянутся — хоть руки отрывай. А вы в море пищу искать пробовали?

— Ой, там столько хищников. Недавно двое случайно упали в воду, а там акула.

— Да-а, трагедия.

— Да, не ушла голубушка.

— А что ваше правительство предпринимает?

— Во всю мочь о нас думает. А мы о нём. То же самое.

— Так друг друга любите?

— Конечно. Знаешь, как мы переживали, когда они всем составом решили новый звездолёт испытать. Всё думали, не случилось бы чего. Но всё обошлось. Упали в точно заданном районе.

— А звездолёт?

— Нам остался, когда нашли. Я предложил тост — за находку. Выпили. Потом ещё и ещё; за любовь, добро и благородство. А я не пьющий. Да и слишком уж там весело стало. Встал однажды у зеркала, причёсываюсь, а отражение не чешется. Плюнул в него, а оно мне в глаз. Оказалось — не зеркало, а клон. Хохотали до упаду.

— А как же вы друг друга различаете?

— По глазам. Два теперь, только у него.

— Да вы в своём уме?

— Нет, в чужом.

— Как? Ведь чужим умом жить — себе дороже.

— Нет, бесплатно. Чужой ведь. В нём и шиза, и паранойя, всё чужое.

— Врёшь.

— Не вру

— И что дальше собираешься делать?

— Планету искать, на которую со своей смыться. А то у вас уже тоже овца клонированная есть.

— Подумаешь, овца. Да у нас знаешь что есть? НДС!

— Что такое НДС?

— Налог на добавленную стоимость.

— Это как?

— А вот так. И платит покупатель.

— Врёшь, не может быть.

— Что? Да у нас бывает всё, даже то, чего вообще не может быть. Давай выпьем.

— Я не пью.

— Вот за это и надо выпить.

— Не пил никогда и не буду.

— Жа-аль. Ладно, давай так, ты мне — пиво, а я тебе ещё про ваучеры расскажу и про то, что мы по ним получили.

Стояли у дороги три жёлтых дуба. Один осенний, а два други-и-их…