Типа жили-были себе лиса да заяц. Лиса в натуре была рыжая, хитрая и очень любила пальцы гнуть перед другими зверями.

А заяц весь такой серенький, маленький, незаметный, но зато жил в ладу с корешами.

Помогли ему братаны пентхауз построить — в несколько этажей, с подземным гаражом, с колоннами, обязательно с зимним садом и прудиком во дворе.

Чтобы всё как у людей было.

И вот, однажды, возвращаясь, поздно вечером, с крутой тусы, лиса увидала великолепный заячий дворец, освещенный яркими прожекторами.

И лишилась красавица сна.

Не ест, не пьёт, всё обдумывает, как бы косого из дома выгнать.

Дождалась она ночи, подкралась к воротам и нажала кнопку домофона.

Заяц, в это время просматривал свой любимый мультсериал «Ну погоди!» и ухохатывался над проделками своего собрата.

Он включил камеру наблюдения за домом, увидел лису и спрашивает в микрофон:

— Привет, рыжая, зачем пожаловала?

— Привет, заинька, привет, серенький! Хотела тебе мыло отослать, да аккумуляторы сели в ноутбуке, на телефоне деньги закончились, света нет — отключили по всему городу — такой отстой в жизни.

Пусти типа к тебе переночевать.

Жалко серому стало лисицу. Пустил он её к себе в дом, да лиса его в эту же ночь и выгнала из его же жилища.

Пошёл косой куда глаза, рыдает так, что дороги не видит.

А навстречу ему такой гламурный поц идёт, в пятнистом прикиде, в дорогом ошейнике, с золотой цепью на шее. Вообще-то, по породе он долматин, но для своих просто Бумер. Увидал Бумер рыдающего косого, чуть жвачкой не подавился:

— Ты чо, в натуре, ревёшь, братан?

Типа горе что-ли?

Или монеты закончились в карманах?

-Да стал бы я из-за какой-то паршивой капусты так рыдать. Тут другая проблема. Вчера вечером пришла ко мне мочалка одна, рыжая, патрикевна, ты её хорошо знаешь. Посидели, на компе чумовой фильм посмотрели, всё как у людей. А потом она мне и говорит:

— Глянь, серенький, правильно ли я «Хонду» припарковала возле твоего дома?

Ну я, как последний лох, выхожу за ворота, а никакой машины и в помине нет.

Я обратно к дому, а дверь заперта. Подбежал к домофону, жму на кнопку, кричу:

— Открой дверь, патрикевна, скорее, машину твою угнали!

А она из-за двери и отвечает:

— Прости, косой, теперь я здесь жить буду. Моя-то избушка непригодна для жилья, а тебе целый пентхауз гастербайтеры за полгода отгрохали. Олинклюзив. Так что, гуд бай, май лав, гуд бай!

И больше в мой дом меня не впустила — и заяц ещё горше после этих слов зарыдал.

Призадумался Бумер, пальцы свои в кольцах порассматривал, прикинул мозгами и говорит:

— Ладно, по понятиям. Подмогну. Слабым, говорят, помогать надо и тебя тогда Бог не забудет.

Повёл заяц Бумера к своему жилищу. Подходят к воротам, нажимают кнопку домофона. Оттуда раздаётся сладкий голос патрикевны:

— Кто там? Кто в гости пришёл?

Набычившись, долматин отвечает важно:

— Это, я, Бумер. Знаешь такого? Слушай, рыжая, вали из заячьего дома живо, пока я к тебе с друзьями не поднялся.

Несколько секунд домофон молчал, а потом визгливым голосом лиса закричала:

— Ты, эрдель, пятнистый, если по фене волокёшь, мигом отсюда отвалишь, пока я на мобилу своему другу не звякнула про тебя. Слыхал небось про него? Так что, проваливай и не тревожь мой сладкий сон.

Сразу сникнув и потеряв всю свою привлекательность, собака пролепетала, одуревшему от такого приёма, зайцу:

— Извини, косой, у неё друзья круче, чем у меня. Я тебе в этом деле не помощник.

И, сгорбившись, как простая дворняга, пёс побрёл прочь.

А заяц, не разбирая дороги, поплёлся в лес. Бредёт, рыдает, дождь сверху льёт — все шузы промокли насквозь.

Навстречу ему медведь, весь такой лохматый, с трёхдневной небритостью, будто в яме какой отлёживался зиму. Увидал зайца, рыдающего у осины, оторопел:

— Здорово, мелкий! Ты чё, серенький, плачешь? Кто же обидел нашего цыплёночка?

От горя и рыданий, косой начал икать, слова вымолвить не может:

— Прости, дядя Миша! Даже поздороваться с тобой забыл! Ой, горе у меня! Ой! Ой! Ой! Напросилась вчера на тусу ко мне соседка рыжая, а потом меня же, хозяина, из моего собственного дома и выгнала.

Медведь оторопел так, что шлёпнулся задом на землю:

— Ну ты, гонишь, брат!

Заяц, вытерев лапой мокрые глаза, вздохнул:

— Я за базар отвечаю! Не могу обратно в дом попасть. Все двери закрыты.

Дядя Миша решительно поднялся, протянул лапу косому:

— Пойдём, мелкий, сейчас мы ей такую кузькину мать устроим — мало не покажется.

Воинственной походкой они подходят к воротам. Медведь изо всей силы жмёт на кнопку домофона. Оттуда раздаётся недовольный лисий голос:

— Кто там ещё?

— Здорово, патрикевна!- свирепо отвечает дядя Миша — Мы тут с корешком мелким пришли по делу к тебе. Не заигралась ли ты, красавица? Пора бы и честь знать. Пожила немного и уходи по добру и здорову.

А лисица медовым голосом ему в ответ:

— Ты, дядя Миша, видимо забыл, откуда прибыл? Сейчас своему шефу позвоню и мигом окажешься там, откуда только что появился. Картина ясна, дорогой?

Вздохнул медведь тяжело, опустился задом прямо на асфальт перед воротами, голову повесил и прохрипел в омофон:

— Ладно, рыжая, всё по понятиям. Где хошь, там и живи.

Потом коротко взглянул на зайца и сказал со вздохом:

— Прости, браток, ничем помочь не могу.

И тяжело зашагал в сторону леса. А заяц ещё немного посидел перед воротами, поскрёб лапкой песок у асфальта и побрёл прочь, куда глаза глядят.

Шёл. Шёл, и, не заметил сам, как дошёл до дервни, где детство всё прошло и юность, и где лучший друг Петя-петушок до сих пор поживает со своим семейством в тесном курятнике.

Много воды с тех пор утекло.

Очнулся косой перед домом петуха, постучал в ветхую калитку. Навстречу выбегает лучший друг детства:

— Здорово, дружище! Ты чего не весел? Я слыхал, ты себе такой флэт отбабахал, даже зависть берёт!

— Да, я и сказать не знаю чего, — вздыхает косой. — Построить-то построил, да вот выгнала меня патрикевна из дому и сделать ничего не могу.

-Ну ты даёшь!- удивился петух.

— Как же лиса могла тебя выгнать?

— Да, чтоб мне базаром подавиться, правду говорю, — вскричал обиженный косой.

Схватил тогда петух сапоги со шпорами, косу острую и закричал:

— Сейчас мы ей покажем кто есть кто!

— Остановись друг, ничего не выйдет, — испугался заяц. — Её наши паханы гнали, гнали и так ничего и не вышло.

— У нас всё получится, не боись! Всё путём! — твёрдо ответил Петя, надевая свои красные сапожки. Двинулись друзья в дорогу.

Впереди петух в красных сапогах, несёт косу на плечах, а сзади заинька серенький еле плетётся от страха.

Подходят к воротам, петух долго жмёт кнопку домофона.

Оттуда послышался страшно недовольный голос лисицы:

— Ну кто ещё по утрам мне спать не даёт?

— Здорово, рыжая!- прокукарекал петушок-

— Это ты, говорят, здесь заправляешь? А уйти по тихому не пробовала?

— А ты кто такой герой-то? — насмешливо пропела патрикевна. — Сейчас своему пахану позвоню на мобильник, мигом отсюда вылетите.

— Звони хоть тысячу раз и кому угодно, — твёрдо ответил петух. — Посвяти-ка на меня прожектором и посмотри хорошенько — на всю жизнь запомнишь! Все меня в округе знают, потому что сужу я честно и справедливо. Бороться за правду буду до конца.

Струхнула лисица, по виду не подаёт. Осветила она друзей прожектором.

Точно стоят: петух в красных сапогах, да с косой на плечах, а рядом косой с воинственным видом.

Ещё больше испугалась лиса и пролепетала:

— Торопливый ты, Петя, больно! Я и так уж уходить собиралась.

Снял петух косу с плеча, провёл лапой по острию:

— Больно долго собираешься, рыжая! Сейчас на тебе косу испробую! Давно заточенная стоит без дела!

Выскочила лиса из дома, а петух схватил её за шиворот и спрашивает грозно:

— Скажи, патрикевна, в чём сила?

— Как в чём? В деньгах! — выкручиваясь из его цепких лап, протявкала лисица.

— Нет! — ответил петух, отпуская рыжую. — Мне вот тоже братва говорит, что в деньгах, а я считаю, что сила в правде. У кого правда-тот и сильнее!

Петя обнял зайца, гордо поднял свой гребень и проговорил:

— Пошли, косой, хоромами похвастаешь, а то я в жизни такой красоты не видел!