— Наверное, песок сегодня очень горячий.

— Наверное.

— Хорошо, что тент пониже поставили.

— Да. Хорошо.

— Солнце ничего приятного нам не сулит.

— Ты права. Приятного мало, когда так печет. Но нам-то чего беспокоиться?

— Да. Мы-то в тени.

— Вот именно!

— А вода?

— Вода теплая. Я так думаю.

— Согласна с тобой.

— Теплее, чем вчера.

— Вчера был ветер. И волны у самых ног.

— Да, сегодня теплее. Брызги теплые.

— Тебя достают брызги?

— А тебя?

— Я не чувствую.

Ты не чувствуешь, но они достают.

— Ты их видишь?

— Я их чувствую.

— Это хорошо, когда чувствуешь.

— И когда видишь.

— Да, когда все при тебе.

— Когда всем довольна.

— Все при тебе — вот и довольна.

— А ты?

— Я — тоже.

— А они?

— Они тоже будут довольны.

— Да, ты права.

— Ты же знаешь об этом.

— Конечно, знаю.

— Только им надо много терпеть.

— Да, ведь мы терпели.

— Столько вытерпели!

— Сейчас я довольна.

— Конечно. Можно спокойно жить.

— Да, жить спокойно.

— И хорошо!

— И хорошо!

— Жить можно.

— И жить хорошо.

Так разговаривали две старушки, посаженные в шезлонги под тентом на берегу моря. И каждая понимала, что только в том, что они успели сегодня друг другу сказать, — главное, что в этом — сущность жизни.

Поняв и осознав истину одновременно, старушки неслышно вздохнули и без печали направили свои увлажненные глаза вперед, к невидимому ими горизонту.

Привыкнув за долгие годы старости к мысли о собственном уходе из жизни, они не почувствовали, как с последними словами иссякли силы в немощных телах.

Их лица еще хранили выражение лукавых заговорщиц, но они уже не могли знать, что это и есть конец.

Написано в 1987 году, Ленинград