Боб направился к холодильнику, чтобы достать чего-нибудь сладенького… Попались сбитые сливки, из баллончика… Тут Боб вдруг вспомнил, что мама чем-то похожим волосы укладывает, он положил немного пенки на челку, узким хвостиком свисающую вниз, и потрепал их чуть-чуть, чтоб стояли… в таком модном виде он отправился в комнату, и показался маме.

Потом он валялся в комнате, дико скучая, все игрушки вдруг стали неинтересными и уродливыми! Боб лениво подобрался к шведской стенке, и треснул по ней лыжной палкой, так что лестница загудела…

Наконец, его собрали и выпроводили на улицу.

Шел снег, белоснежным пухом засыпало всю Москву. Машины вращали колесами вхолостую, почти на одном месте…

Боб прокатился на лыжах в парке, всего пару кругов, как его завалило всего снегом, вместе с целой толпой гномов, которые тоже нацепляли на ноги, что ни попадя. И теперь протаптывали под снегом целую галерею, по которой можно было прокатиться от одной стены и до другой, пока лыжики не втыкались в снежную стену…

Боб в задумчивости присел на льдинку и поcмотрел на потолок, обледеневший от их дыхания, он потыкал в в него лыжной палкой, потом еще и еще, и в дырочки стал просачиваться тающий снег… вода, проникая внутрь застывала, и образовывала cосульки, потом столбики…

— Это сталогмиты, — важно заявил Боб.

— Нет, это сталоктиты, — поправил Флейта.

— Нет, сталогмиты!

— Они снизу, а те, что сверху точно сталоктиты, я же знаю…

— Какая разница, все равно они уже все срослись…

Получились столбы, все разного размера, прозрачные и причудливых форм, полые внутри…

Боб тихонько стукнул палочкой по ледышке, и услышал мелодичный звук, а Флейта, недолго думая, достал свою дудку, и дунул….

Оба прислушались. Боб стукнул посильнее, и столбик взвыл, как потусторонний…. А Флейта опять дунул, и попротяжнее… Боб наковырял еще дырочек, и стал ждать, когда они превратятся в столбики. Казалось, что прошла целая вечность.

Потом Боб стал носиться от одной льдышки к другой и молотить по ним лыжной палкой, у каждой был свой собственный голос. И музыка полилась замечательная…просто космическая… Флейта импровизировал в этой ледяной пещере, позабыв про холод и снег… и гномы восхищались дивными звуками… Боб носился как заведенный, от столбика, к столбику, и барабанил по ним, казалось, что он сейчас взлетит… и пробьет головой ледяную корку. Барабан притащил свой тамбурин, который в его рюкзачке колесил с ним по свету… и прибавил ритма, потом дело стало за струнными, и гномы бросились их раздобывать… они помчались в Гнесинку, чтобы позаимствовать там приличную виолончель, прихватили также и контрабас, который еле влез сюда. Прохожие наверху удивлялись, пытаясь понять, откуда доносится дивная музыка, из-под земли, или прямо с неба…

Зачарованный Флейта на секунду оторвался от своего инструмента и произнес, почему-то:

— МАРИМБА, — наверное, потому что звуки были похожи на море, внизу под водой, или просто от прибоя. Волны перекатывались в плавном, или бурном потоке, и оставляли послевкусие… вернее, послезвучие, долго блуждающее вокруг…

Когда звук достиг поистине космического размаха, вся глыбина с подземной галереей вместе, вдруг выехала из земли, и поднялась в воздух, и медленно поплыла над парком, вместе с несколькими деревьями, и корнями, свисающими снаружи, как какой то воздушный ковчег… Вся эта ожившая громадина поплыла над парком, прямо на Юг, в сторону леса…И металась там, обескураживая прохожих, решивших что это не что иное как атомная бомба, смущала лишь музыка, поскольку, напротив, призывала к покою и процветанию…

Как гномы добирались во главе с Бобом домой, никто потом не мог вспомнить, потому что все были под большим впечатлением…

Зато позже, они попали на концерт, с дивным инструментом… под названием «маримба». Гномы, как всегда, проникли на концерт в виде ушастых… то есть зайцев… И оставалось только удивляться, какой бы инструмент не сконструировали, все в природе уже существует, в живом виде, или когда-то существовало, вопрос в том, кто все-таки сотворил тот самый первый оригинал, который был раньше всех, очень интересно…