Таких историй у меня были десятки — но эта отчего-то запомнилась…

Я ехал на трамвае…

Главное, куда я на нем ехал — не знаю, не помню, и помнить не хочу… Так же, как и откуда я ехал…

Ехал себе и ехал на трамвае, в окошко глядел, хотя в нем ничего не видно…

Ну, ночь, какие-то фонари, в окнах свет — но все это очень быстро мелькает, так что и не разобраться…

Надоело мне смотреть в окошко — и глаза сами повернулись в сторону трамвайного салона…

Интересного было мало: ну, какие-то алкаши, штуки четыре, тетки с базара — с сумками, загруженными всякими сомнительными продуктами…

И тут — я увидел ее…

Кстати, она сидела ровно напротив меня и читала книгу… Глаза — за толстенными линзами очков — были огромны, как и сами линзы… А так — и фигура, и губы, и волосы — все было просто замечательным: то есть, в моем вкусе…

Я не хочу сказать, что у меня вкус идеальный — но он же мой вкус, а не чей-то другой…

Короче, она мне понравилась…

— Что читаем? — спросил я и сам понял, что веду себя нагло и разнузданно, но отступать уже было некуда…

— То, чего не читали вы… — ответила она, недружелюбно глядя на меня из-под линз, больше похожих на лупы.

Я сразу стал лихорадочно думать о том, чего я не читал… Выходило — больше половины мировой литературы…

Но отступать я не стал…

— Так что именно вы читаете?

— Учебник по гистологии…

… Да, этого я явно никогда не читал… Я даже в страшном сне не мог представить себе, что я смогу читать такое… Но…

— Учебник по гистологии — мое любимое чтиво… — соврал я.

— Вы врете… — холодно ответила она и механически перевернула страницу…

Ага… Механически перевернула — значит, я ее заинтересовал…

— Не вру… — печально ответил я… — Как бы я хотел врать…

Такой поворот ее удивил.

— Ну, если хотите врать — так врите, кто вам мешает…

— Совесть… — ответил я, ощущая себя бессовестней, чем архангел Гавриил, пришедший к Марии с нескромной вестью о скором беспорочном зачатии.

— У вас она есть? — спросила она, сдвигая на нос очки.

То есть, по чести надо было ответить, что нет… Но уж если врать — так врать до конца…

— Есть… — ответил я… — И еще какая…

И я как заправский рыбак так развел руки, будто поймал только что не пескаря, а кита…

— И вы читали о гистологии?

— Понимаете, девушка… Я без нее просто жить не могу… Одни по утрам пьют чай, другие — кофе, а я читаю пару страниц из учебника по гистологии…

— Правда?

Ее глаза были в половину лица, и я подивился тому, насколько офтальмологи стали успешными и профессиональными людьми…

— Правда… При чем — если на улице очень сыро, то я читаю 3 страницы, а если очень холодно — то все четыре…

— А когда жарко? — спросила она.

— А когда жарко, то я читаю 1 страницу и ложусь спать под ватное одеяло, чтобы пережить жару…

Книгу она уже отложила в сторону и смотрела на меня с нескрываемым интересом…

Я ж срочно вспоминал, что мне известно о медицине, но не нашел ничего лучше, чем термин — фитотерапия…

— А еще я… — Ну, меня уже понесло. — Я бываю на Алтае и собираю там травы…

— Какие? — спросила она, снимая очки и щуря близорукие глаза.

— Ну, какие? — растерялся я…

Я ж про термин вспомнил не про травы… Пришлось срочно находится…

— Лишайник, репейник, лимонник, ромашку 32 сортов…

— А у ромашки так много сортов?

— Намного больше… Но на Алтае есть всего 32 сорта этой бесстыжей гадости…

-А… — сказала она. — Вы живете очень интересной и насыщенной жизнью…

— Да… Кривить душой не стану… Чем живу — тем живу…

* * *

Мы ехали на трамвае, алкаши затеяли драку, бабки с сомнительными продуктами начали их тщательно жевать…

— А вы мне нравитесь… — сказала она… — Вы очень оригинальный человек…

— Да? — удивился я. — Интересное совпадение: я себе тоже очень нравлюсь… Но раньше все не мог понять — почему… А теперь, после разговора с вами, понял — именно за оригинальность…

— А вы шутник или хам? — вдруг спросила меня она…

Я задумался…

— Немного того и другого… — честно ответил я… Главное, я сам не знаю — чего во мне больше, чего во мне меньше…

И — ринулся к дверям, которые уже готовы закрыться…

Я выбежал из трамвая остановки 4 раньше, чем мне это надо было сделать…

До «Кировской» — а я ехал туда — я шел пешком, отчего-то напевая старую песенку «А в остальном прекрасная маркиза…»

Падал первый снег — еще не холодный, но уже колючий…

И до весны еще было очень, очень далеко…