Маш, ну не успокаивай! Дай нареветься… Не могу больше!…

Давай честно признаемся: нужны ли нам мужики? Нет! Однозначно.

Мы вот тут, в саду на крыше, сидим вдвоем, чаёк жасминовый попиваем. Как будто никаких проблем нет. Ну-ка, разберемся! Что-то накатило на меня. Правду друг другу сказать-то можем, а? Я серьёзно, Маш!…

Слушай! Ты дома ремонт делаешь сама?.. Вот видишь! Раньше сама обои клеила, сейчас девок нанимаешь. Я тоже… Газонокосилкой управляешь?.. Раньше сама косила, теперь — флористки. То-то. А гвозди кто забивает, кто шурупы вворачивает?… На работу и с работы сами себя возим. У тебя какая?… Круто! А я свою от бизнес-партнеров в подарок получила. Красавица моя, забугорная!…

Давай подсчитаем, сколько в мире женщин в президентах, министрах и нобелевских лауреатах ходят. Маш, ну давай… Ну, как хочешь. А сколько женщин — руководителями фирм! А сколько женщин рожают не от мужчины, а от косервированной спермы!

Вот мы с тобой, Машка, директорА генеральные. И что? Детей воспитали без их участия, в хатах — порядок. На кой они нам?! Ненужные они в жизни… От них только отрицательные эмоции. На работе — самодовольные карьеристы. Дома — двух видов, кому какое счастье выпадет: хныкающие ипохондрики или тиранствующие деспоты. А как только захочется поговорить о чем-то душевном, так на них молчанка нападает.

Вот и вчера опять. Лежим после этого дела — ну, сама понимаешь… Телевизор смотрим. Писателей там всяких показывают — ток-шоу. Я ему: «Какой смысл в писателях? Мародерствуют безжалостно в жизнях людей, обрамляют добычу в политически некорректные истории и швыряют их в глаза и уши читателей!» А он мне: «Ты как скажешь — тараканы сразу в кому впадают!» И повернулся ко мне спиной!

А что я такого сказала?! Задела его самолюбие?! Подумаешь!… Он тоже что-то там ночами пишет… Из интернета не вылезает… С «писателями» переписывается… Мне это писательство — вот где! Я поговорить с ним вечером хочу… Он, как всегда, за письменным столом. Подойду, обниму за плечи, поцелую в щёчку, разверну к себе, а он мне не в глаза, а в переносицу смотрит. Так рассеянно-рассеянно…

Я ему: «Ты не слушаешь меня?». А он мне по-немецки, представляешь: «Mit meinem Fleisch bin ich immer bei dir». Представляешь!… Что значит? Дословно: «Моим мясом я всегда при тебе», то есть, плотью он всегда со мной. Это надо же! Философ!… А ты говоришь — не плачь… Как тут не плакать…

…

…

…

Ах, как тошнёхонько, Маш!… А уйти не могу… Люблю его, гада!… Ну где ты еще такого экземпляра найдешь? Ты бы видела КАК он устрицы ест! Это же живое произведение искусств! Дышащая инсталяция!… А посмотри на него, когда он в букинистическом магазине часами книги перелистывает — что у него с лицом творится! Ангелы в небесах на арфах играют, видя его одухотворение…

А в шахматы с ним играть — сплошная эротика! Такие взгляды! Такие остроты!… В нем же самое сексуальное — ум!… У нас после шахмат всегда секс. Двенадцатый вал!

Ах, подружка!… Бесполезные они существа!

…

…

…

Записала на диктофон и перепечатала в виде монолога Маша Ненашева.

Осталось только озаглавить:

«Бесполезные, но такие обожаемые: мужчины»

Апрель 2007 года, Фризойтэ, Германия