Иногда излишние или не к месту примененные и на первый взгляд очень удачные новшества могут произвести небольшой фурор, который не мог предположить ни один создатель этого великолепного произведения, долго любующийся своим детищем, даже если это есть некая мизерная часть чего-то уже давным-давно придуманного и испробованного во всех ипостасях.

В общем, в то, как обычно, злосчастное утро меня из легкого утреннего сна за рабочим столом вырвал неожиданно резкий как будильник звонок телефона. Я слегка встрепенулся, мои брови приподнялись, как могли высоко, достигнув почти критической точки на лбу. Когда мышцы на этом самом лбу были готовы лопнуть, разлиплись веки глаз. Я постепенно начал понимать, что не лежу в домашней постели, а завис, полусогнувшись на своем рабочем стуле. Нещадный звонок еще раз пощекотал мне мозг, и от этой щекотки рука сама весело дернулась к трубке.

— Зайди. — Услышал я на том конце.

Лаконизм шефа не оставлял никаких шансов сознанию на продолжение блуждания в той области мозга, где начинается сладкая страна снов. И я, поддерживая веки поднятыми бровями, вылез из-за стола.

Войдя в кабинет к шефу, я застал его склонившимся словно генерал над картой боя над белым листиком бумаги с начерченными на нем горизонтальными полосами во всю ширину. Как я сосчитал потом, полос было точно пятнадцать. Под каждой полосой был аккуратно выведено два, а иногда и три неровных кружочка.

— Понимаешь что это? — спросил шеф, глубокомысленно сведя брови под необычно острым углом.

Я попытался изобразить задумчивость на помятом лице. Одновременно с этим шеф, не обратив внимание на мой актерский пассаж, начал выкладывать мне значение этого плана. Как я для себя понял, шеф решил возвести себя в ранг небесного вещателя путем вкручивания в потолок каждого этажа пару-тройку динамиков по всему зданию, и, установив микрофон у себя в кабинете для возможности обращаться к населению земли в этом пятнадцатиэтажном секторе планеты непосредственно из своего храм… то есть кабинета.

А чтоб мы грешные не дай бог не подумали, что он это только в своих амбициозных личных целях, в одном из хозяйственных помещений наверху, где шныряли только айтишники, он решил оборудовать что-то типа радио точки, на случай торжеств, вечеринок и прочих мероприятий требующих красивого звукового оформления.

В общем, через полчаса должны были явиться парни со всем этим добром, и мне поручалось проследить, чтобы их деятельность не помешала напряженной работе сотрудников. И мне было разрешено провести в свободную шефскую минутку испытания всей этой системы.

Через полчасика я ждал внизу в холле, прохаживаясь взад и вперед и в принципе довольный, что дело это хлопотное и займет меня до самого вечера, так что на сегодня я был избавлен от работы.

Ровно в назначенное время явились два одинаково одетых в желто-синие комбинезоны парня. Не обращая внимания на мои наставления, они спокойно пробежались по этажам и, перебросившись своими непонятными ни одному нормальному человеку фразами о «фазе», «массе» и еще чем-то таком, они принялись, как два муравья, вырезать принесенными в ящичке инструментами в потолочных панелях дырки и ввинчивать туда будущие вестники гласа шефского. Мне ходить за ними быстро надоело, и я слонялся по этажам в поисках хорошего настроения от интересующихся назначением свисающих по всему зданию с потолка разноцветных проводов. К тому времени, как я в двадцатый раз понял, что это в понимании клерков шпионская прослушка, эти два механика закончили потрошить наше здание и объявили о полной готовности своей системы к запуску. Предварительно они мне втолковали, что комната наверху с размещенной в ней проигрывателем не оборудована никакими звуковыми устройствами, так что придется пробежаться несколько раз на более нижний этаж и послушать, прежде чем выкрутить ручку громкости проигрывателя до приятного слуху работников уровня. Уверив их, что сделаю все в точности, как они мне сказали. Я решил сбегать в свой кабинет, за каким-нибудь нежным музыкальным диском.

Дальше события развивались так, что в них волей неволей пришлось участвовать всем жителям нашего дружного дома. Ровно в тот момент, когда я словно тончайший эстет выбирал из двух дисков какую попсу лучше поставить нашим коллегам сегодня первый раз в виде сюрприза, внизу остановился огромный шикарный мерин, из которого через вежливо открытую дверь вылетел метр с половиной куросава. Т. е. шеф назначил на послеобеденное время деловую встречу очень важному японскому партнеру. Япошка словно император вышел из машины и, встряхнувшись от веселого рукопожатия выбежавшего навстречу шефа, произнес приветствие на своем родном языке. Шеф весело закивал и повел японца вместе с переводчиком к входу.

В это же время пятнадцатью этажами выше над их деловыми головами, в район нашего нового звукового узла забрел с целью пробежаться взглядом по своим электронным приборам айтишник Федя. Федя был долговязый изогнутый как вопросительный знак парень с не очень откалиброванными в момент веселого настроения поступками. В свободное от работы время этот перец зажигал перед беснующейся толпой за диджейским пультом, и поэтому его сердце билось в диапазоне частоты современного драмм-н-басса. Пробежавшись по рядам айтишного оборудования, его глаза вдруг притормозились на неком новом агрегате в хозяйстве и загорелись любопытными огоньками.

Судя по внешнему виду это, был сиди. Сбоку на сиди приветливо мигала зеленая лампочка. Сзади шли в общий поток провода. Федины поступки при виде этого зрелища руководствовались инстинктом диджея. Нагнувшись под небольшой столик в этой комнатушке, он извлек своей пятерней стопку запыленных дисков копившихся там после каждого полновесного набега айтишников на правку своего оборудования. Расправив этот веер, он безжалостно откинул всю моральную шелуху в виде драйверов, полезных программ для начинающих начинать и описания микросхем. В руке его остался неизвестно как попавший сюда диск с нарисованным на обложке прыгающим длинноволосым парнем с электрогитарой в руках. Обложка гласила, что этот зажигающий гитарист носил имя Стив Вэй.

Федя раскрыл пыльную коробочку и, нажав на кнопку, заставил сидишник проглотить задокументированное на пластиковом кусочке творчество этого Стива Вэя.

В этот момент шеф проходил через холл и показывал свое хозяйство азиатам. Он разводил руками и усердно жестикулировал, стараясь компенсировать свое незнание японского. Японец одобрительно кивал под бормотание своего личного переводчика. Так эта веселая компания, жестикулируя, кивая и бормоча, прошла мимо разулыбавшегося и раскланявшегося Германа через холл к двери лифта.

Федя нажал кнопку «Плей».

Стив Вэй издал первый протяжный звук перегруженной гитары.

Веселая троица внизу, не прекращая своего содержательного диалога, огляделась по сторонам в надежде понять источник необычного приглушенного звука, напоминающего не то визг тормозов, не то призывы самки кита в брачный период.

Федя, находясь в своей комнатушке, напряг слух, но естественно так и не услышал результата своих действий. Он дотронулся до ручки громкости и повернул ее на несколько делений выше.

Стиви не упустил такой возможности и проехался по всему грифу извлекая великолепный пассаж.

Шеф и японец слегка присели от накатившего грохота, схватив друг друга за рукава.

Работа в кабинетах мгновенно замерла, подчиняясь разрушающему рабское сознание мажорному пассажу.

Федя прислушался своими измочаленными на дискотеках перепонками к еле уловимым звукам музыки. Анализ услышанного явно источника звука не обнаруживал. Сдаваться он не собирался и продолжил выкручивание ручки громкости в том же направлении. Теперь уже и барабанщик с бас гитаристом не преминули воспользоваться возможностью продемонстрировать свое виртуозное искусство. Стиви, в сопровождении великолепно задающих ритм коллег, начал мочить изо всех сил.

Я, уже понимая, что эти звуки доносятся далеко не из напичканной аппаратурой машины с улицы, рванул к лифту. Подбежав, я стал изо всех сил и с какой только мог частотой жать на фиолетовую кнопку на стене. Дверь не оставляла своим нежеланием открываться никаких шансов на спасение психики наших сотрудников. Я оглянулся вокруг: изо всех дверей кабинетов повысовывались недоуменно-веселые лица коллег и, переглядываясь чего-то, шевелили губами в этом грохоте.

Наверху Федя, уловив звуки музыки и не до конца поняв, откуда они проистекают, решил со спокойствием и уверенностью довершить начатое дело и…. выкрутил ручку на полную…

Стиви нажал на квакушку, излив в эфир щедрую порцию чарующих визгов железных струн, напоминающих звуки переполненного вороньего детского сада, в который бросили блестящий кусочек, и наш веселый, приготовленный к вещанию просвещающего гласа шефского небесного цвета дом наполнился зажигательным рок-н-роллом. Во всех самых затаенных уголках офиса царил бесконечно живой и щекочущий нервы рокешный саунд…

Японец внизу четко осознавал, что без самурайского меча он в данный момент подвергается смертельной опасности. Округлив глаза, он отступал к выходу под прикрытием переводчика и сжавшего нервы в кулак, улыбающегося Германа.

Я шестым чувством уловил, что передо мной открылась дверь лифта. Повернув голову от усыпанного коллегами холла, я как обычно приготовился к смерти. Красное лицо шефа необычно эффектно смотрелось в полумраке лифта и напоминало большой уголек потухающего во тьме ночи костра, на каком-нибудь пикничке с шашлыками и пивом. Понимая, что роль шашлыка в данном случае достанется мне, я со всей прыти рванул к лестнице.

Пробегая по этажам, я повсюду наблюдал смеющиеся лица, которые подбадривали меня и провожали взглядом разогнавшиеся до бешеной скорости пятки…