Простой выход за пределы своего обитания может обернуться полной перестройкой мировоззрения. Причем, как правило, это происходит у людей, окружающий мирок которых представляет из себя некое подобие оранжереи для комнатных растений, которая поддерживает сырой и теплый климат для своих обитателей в течение столь длительного периода, что размякшее сознание его обитателей становится совершенно не готовым к встрече со стандартными явлениями в реальном окружающем мире.

Пум…… памммм… пум… памммм… пум… авторучка уже минут пять прыгала перед моим носом перебрасываемая ленивыми движениями руки с одного кончика на другой и стукаясь об ламинированную поверхность стола. Другая рука для удобства была положена на стол под подбородок. Веки глаз от этого самогипноза медленно, словно ледник с гор сползали вниз и когда ресницы уже переплетались, распахивались во всю, открывая взору все тот же незатейливый процесс перебрасывания ручки.

В дверном проеме неожиданно появилась чья-то фигура. Ручка замерла в воздухе, выполняя очередную мертвую петлю и глаза, лениво прокрутились вокруг своей оси в направлении двери. В проеме стояла, вытянувшись от нетерпения, наша новая сотрудница Анна и держала в руках папку с документами. Она недавно появилась у нас и отличалась почти воинственным настроем к работе. Ее глаза горели леденящими огнями, и было видно, что наш… новый… зеленый… неотесанный… сотрудник, будучи напичканный идеологическими напутствиями шефа, готов был переплюнуть старика Архимеда и сдвинуть Землю без всяких там точек опоры и безо всяких рычагов. Эта прекрасная головка служила в данный момент обиталищем столь самоуверенного, хотя и столь же хилого духа самовнушения в собственных сверхвозможностях.

Прикинув, что ручкин цирк мне не дадут продолжить, я вздохнул и мымыкнул вопросительно. Анна подсела ко мне и вкратце объяснила, что нам сегодня предстоит работа далеко за пределами нашего родного офиса, а именно в неком старом, забытом цивилизацией Дворце так сказать Культуры. То есть в преддверии великого возвращения цивилизации и культуры в этот самый Дворец одновременно с вливанием в него уймы денег неизвестными благодетелями, нам предстояло распланировать и обеспечить размещение в нем энного количества продукции нашей прекрасной фиолетовой конторы. Немного полежав подбородком на ладошке, я, наконец, сдался:

— Давай через пятнадцать минут внизу.

Анна, вскинув в радостном порыве голову и сверкнув глазами, арабским скакуном умчалась из моего кабинета собираться. Я расслабленный мыслями о том, что бразды правления нашей миссией будут в столь ответственных руках, спокойно насвистывая и покручивая на пальце ключи от машины, прошел на улицу. Распахнув дверь машины и подставив лицо осеннему солнцу, я зажмурился от удовольствия и стал ждать свою партнершу под нежное мурлыканье Энигмы.

О ее приближении возвестил нарастающий звук каблуков стукающих по тротуару.

Я приоткрыл глаз и вздрогнул: освещенная солнцем ко мне приближалась сама суть корпоративной мысли и деловой этики, причем неразбавленная ничем мирским, и как следствие находящаяся в такой концентрации, что способна была прожечь любую стену непонимания и неприятия ее свежих идей.

Наша двухметровая деловая леди, одетая во все темное словно ангел смерти, шагала ко мне таким четким аллюром, что маршал Жуков — принимай парад! На носу у Анны восседали черные как нефть очки от кутюрье. Под мышкой она держала стопку наших рекламных буклетов и ворох еще каких-то документов. Все это дополнял шикарный ноутбук в руке.

Я захлопнул челюсть, и, боясь помешать этому явлению, сбросил с пассажирского кресла в бардачок захваченную из кабинета китайскую потертую рулетку. Перегнувшись, я открыл пассажирскую дверь, и Анна плюхнулась в кресло со всем своим добром. Как обычно ее боевой дух распространялся также виде дорогущего парфюма, положившего за секунду на лопатки мой лимонный освежитель, приклеенный к панели Хюндая. Вдохнув этот пахучий привет из Франции, я тронулся со стоянки в направлении заботливо указываемым мне нежной ручкой с фиолетовым маникюром.

Через полчаса продуманного увертывания от пробок на дороге мы выехали в ту часть города, которая не изобиловала многоэтажками и отличалась довольно витиеватыми узкими улочками и манящими в разные стороны глухими закоулками. Номера домов и названия улиц в основном были затерты или скрыты за ветками кустарников, так что приходилось медленно проезжать, вглядываясь в названия и сверяя свой маршрут. Поколесив немного по этой местности, мы, наконец, уперлись в древний, с облупившейся от времени краской чугунный кованый забор, окружающий мрачноватого вида тополиный парк.

В глубине парк виднелось крупное здание, окруженное белыми скульптурами. От некоторых из них отвалились и лежали на желтой листве отдельные части: где рука, где голова. Некоторые из отвалившихся частей еще держались прутьями из арматуры на своем законном месте, не желая покидать своих хозяевами. Мы, поглазев на этот пейзаж сквозь лобовое стекло, вышли из машины и сквозь приоткрые и когда-то серебряного цвета ворота вступили на покрытую листвой аллею. В округе не было ни души, и мы в тишине, словно по мягкому ковру, шли под нависшими над головами кронами старых тополей. Я разглядел на земле то тут, то там скопища пустых бутылок от напитков всех марок и всех существующих градусов. Видимо к вечеру этот парк оживал нетрезвыми голосами забредающих сюда любителей острых ощущений.

Мы, озираясь, подошли к зданию, которое оказалось выложенным из желто-серых кирпичей проглядывающих сквозь отвалившуюся повсюду непонятного от старости цвета краску. Анна первая заскочила на крыльцо и, схватив длинную бронзовую ручку, попыталась открыть высоченную дверь. Несколько раз, дернув ее, она повернулась, приподняла очки и посмотрела на меня удивленно. Было видно по ее выражению лица, что эти обстоятельства слегка обескураживали и глаза ее необычно округлились, а рот приоткрылся от удивления.

— Закрыто… да и листьями все завалено… странно, — сообщила мне она, пнув слегка кучку листьев на мраморном полу крыльца.

— А вы сзади зайдите, там вход сейчас!

Мы вздрогнули от удивления, и разом развернулись туда, откуда донесся голос. Метрах в десяти от нас стояла одетая в старенькую одежду дворничиха с метлой в руке. Она дымила сигареткой и, сощурив хитро глаз, смотрела на нас. Я, оглядев ее орудие труда, сразу сообразил, что оно применялось только в минуты творческого порыва, да и то чтобы отогнать кого-нибудь от чего-нибудь. Листьев, судя по своему холеному виду и по толстому слою на земле, метла не касалась с момента своего производства.

— Если внутрь хотите, то обойдите. Этот вход закрыт давно! — пояснила она, продолжая нас оглядывать и выпуская струйки сигаретного дыма перед собой.

Мы одновременно агакнули и, не задавая лишних вопросов, зашли за, словно изрешеченный осколками, угол здания. Пройдя до очередного угла, мы несколько раз переглянулись, и я понял по выражению лица Анны, что вид мой был растерянным не меньше чем она. Повернув еще за один угол, мы очутились перед огромными металлическими воротами в стене, в которые мог въехать без проблем грузовик. Я подошел к ним и пнул носком туфли в этот огромный квадратный железный бубен. Ворота вернули мне сдачу в виде глубокого раскатистого грома, словно их предназначение было именно в этом грохоте а ля туземский там-там. Одновременно с этим раскатом с веток близлежащих тополей, сопровождая раздирающим воздух карканьем, в небо сорвались несколько ворон и, закрутив в небе хоровод, вдруг разом опустились в гущу деревьев подальше от беспокоящих их звуков.

Как только вороньи крики стихли в гуще тополей, кто-то приоткрыл ворота изнутри, чертыхаясь. Через появившуюся щель выпрыгнула необъятных размеров дама и вопросительно уставилась на нас.

— Я вас слушаю.

— А вы кто? — осторожно спросил я.

Дама представилась директором и, выслушав кто мы, пригласила внутрь. Я вошел в приоткрытые ворота вслед за ней, едва протиснувшись сквозь щель, хотя до этого туда легко вошла директриса. Вслед за мной, изловчившись, юркнула сквозь щель Анна. Мы очутились в заставленном всевозможными декорациями непонятном полуосвещенном помещении с высоченными потолками. Судя по гулкому звуку шагов по деревянному полу, это была сцена. Вместо одной стены висел огромный бардового цвета сморщенный и потертый от времени занавес, а с его складок свисали сверкающие покрытые когда-то золоченой фольгой звезды.

Мы с Анной стояли на месте, разглядывая все это великолепие.

— Пройдемте! — директриса поманила нас куда-то в боковую дверь.

Мы, стараясь не зацепиться за всевозможные предметы на полу и обогнув по разным сторонам покрытый слоем пыли рояль, вошли в этот темнеющий проем. Перед нами был такой же слабоосвещенный как и сцена длинный коридор в глубине которого маячил силуэт директрисы. По его стенам в огромных количествах и во всех позах лежали сказочные персонажи, из папье-маше, сваленные кое-где в кучи. На стенах висели вниз головой черные громадные летучие мыши, прикрепленные веревочками к вбитым гвоздикам. В проеме коридора торчали то тут то там лапы, носы, полы волшебников и прочие части. Проходя между всем этим нагромождением, я рассмотрел огромного в рост человека сиреневого слона сидящего у стены и задравшего хобот вверх в приветствии. Я сделал несколько шагов вперед, как вдруг сзади раздался сдавленный писк и что-то свалилось с шумом.

Мы с директрисой развернулись и вгляделись в полумрак коридора: наша двухметровая девушка все-таки не смогла пройти этот коридор препятствий без потерь. Совершив непонятное сальто-мортале, Анна умудрилась повалить слона на пол и теперь восседала на его веселой морде держась одной рукой за сиреневый хобот, торчащий у нее между ног. Огромная круглая голова слона раскачивалась и пружинила так, что Анна пытаясь хоть как то сохранить равновесие извивалась всем телом в попытке не свалиться с этого необычного препятствия. Остановив это раскачивание, она поглядела на нас ошарашено сквозь прядь черных волос упавших на ее лицо. Она нащупала каблуками пол, отпустила слоновий хобот и встала во весь рост, стараясь принять величественное выражение лица. Сообразив, что ноутбука в руке нет, нагнулась, при этом стукнув коленками друг об дружку, и поискала его в куче игрушек у стены. Достав завалившегося туда во время падения электронного помощника, она выпрямилась и двинулась далее, с любопытством и огоньками в глазах оглядев улыбающуюся до ушей морду слона.

Директриса, досмотрев это представление, захлопнула рот, и провела нас дальше по коридору. Мы очутились перед дверью в заставленный старой мебелью и обвешанный толстыми бархатистыми зеленоватыми шторами кабинет. На столе лежала пухлая, готовая вот-вот развалиться папка с документами, рядом стояли графин с водой и пара стаканов в подстаканниках. Директриса прошла, села на стул нацепила очки с длинной золоченой цепочкой и жестом пригласила нас внутрь.

Я зашел и сел на скрипнувший подо мной стул с матерчатой обивкой, Анна вслед за мной присела на еще один, который скрипнул куда более угрожающе, и Анна, уже испытавшая сегодня свободу полета, мгновенно подскочила на свои ходули, зажав под мышками свои документы и ноутбук. Директриса испуганно посмотрела на свою гостью. В ее взгляде читалась какая-то обреченность за свое разрушаемое сегодняшними гостями итак уже ветхое имущество. Выбрав стул покрепче, Анна присела на него осторожно и притихла, озираясь в ожидании еще каких-нибудь сюрпризов.

— Вы не подумайте… вообще-то у нас здесь все работает… просто немного старое, а так все нормально… — сказала директриса и посмотрела на нас через очки. Говорила она с какой-то вкрадчивостью, словно пыталась нас подвести к какой-то известной только ей одной мысли.

Я попросил ее разрешения осмотреть здание изнутри.

— Пожалуйста, вы можете осмотреть все, но не удивляйтесь, если увидите, что-то необычное, у нас тут уже долго никто не приходит, так что все в запустении.

Мы поднялись со стульев, и вышли в коридор. Пройдя по нему в обратном направлении, мы вышли на уже знакомую сцену. Протиснувшись сквозь занавес, я выглянул в зрительный зал. Он был заставлен рядами темно бардовых плюшевых кресел. Прошагав по сцене, я очутился перед темневшей черной пропастью в этом итак плохо освещенном помещении оркестровой яме. «Эйкнув» туда для приличия как в детстве, я ухмыльнулся и посмотрел назад. Анна высунулась из щели в занавесе и с удивлением осматривала зал. Она вылезла вся и прошла вперед несколько шагов.

Я как мог осторожнее предупредил ее:

— Не свались в яму.

Анна замерла в то же мгновение как изваяние. Ее каблук завис в нескольких сантиметрах над деревянным полом сцены. Она повернула ко мне испуганные глазенки, в которых не осталось и следа от былой целеустремленности.

— К-к-какую яму? — прошептала она, боясь лишний раз вздохнуть.

— Ну не тут, — успокоил я ее, — метра на три дальше.

Каблук от итальянских дизайнеров уверенно опустился на трухлявые доски этого дома с привидениями, и Анна маленькими шажочками подошла к яме. «Эйкнув» туда для такого же приличия, что и я, она повернула уже улыбающуюся мордаху и распрямилась, наполнившись уверенностью. Я подошел к витой уходящей в под сцену лестнице и, посмотрев вниз, решился спустится туда. Я стал медленно шагать по железным ступенькам вниз. По звуку каблуков по металлу я понял, что Анна шагает вслед за мной…

Мы очутились в непонятном просторном помещении под зрительным залом. Его освещал тусклый фонарь на стене. На бетонном полу то тут, то там лежали различные части кресел и еще непонятно чего. Сквозь одну из стен куда-то в бок вела огромная железная дверь. Наверно чтоб она не захлопнулась, ее подпирал обломок деревяшки. Я шагнул туда…

Вслед зашла Анна и произнесла:

— Хм…палки странные…

Я уже предчувствуя опасность развернулся назад — Анькин симпатичный каблучок уверенно зацепился за деревяшку, и она как из катапульты вылетела со своего места. Дверь со скрипом захлопнулась, и последнее, что я увидел, это, как Анна, получив тычок сзади от этой двери, прыгнула вперед, чтоб не упасть. Дверь под действием мощных пружин захлопнулась, и от неожиданного и столь редкого в этом помещении резкого звука лампочка под потолком цокнула и погасла.

Я раскрыл глаза, как мог шире: вокруг царила полнейшая темнота.

— Ой, я нечаянно… — моя коллега двинулась ко мне, вытянув руки вперед в темноте. По удару по лбу твердым краем ноутбука я понял, что она рядом. Я убрал лоб подальше и наощуп подкрался к двери. Она не открывалась: видно замок защелкнулся, и попытки нащупать ручку успехов не принесли.

Положение было незавидное.

— Может крикнуть… и нас услышат… Эй….Ээээй! — Анна поголосила чуток и, поняв, что стены надежно хоронят ее крики, замолчала.

— Дай-ка ноутбук… — попросил я.

Нащупав в темноте протянутый мне прибор, я раскрыл его, и он осветил слегка это темнеющее помещение. Анна встала напротив меня, и я увидел, что она совсем была обескуражена, столь неожиданным поворотом событий.

— Хочешь жвачки? — спросила она, вздохнув.

Делать тут больше было нечего!

— Давай! — смирился я с судьбой.

Протянув мне жвачку, Анна подошла ко мне поближе, и меня окутал запах ее парфюма.

В этот момент раздался скрежет двери, и наша темница распахнулась. В дверном проеме появилась долговязая фигура в джинсах и майке. Перед нами стоял парень лет восемнадцати с затянутыми сзади в пучок длинными волосами. На его майке красовался белесый с улыбкой до тех мест, где должны быть уши, череп. Мы уставились на него, сощурившись от неожиданного яркого света.

Челюсть паренька отвисла: мы, разодетые с иголочки, почти обнявшись и с ноутбуком в руках видно, выглядели необычно в этом месте.

Чтобы не волновать этого паренька, мы постарались объяснить ему:

— Мы из крупной компании… да, да… здесь будут скоро большие перемены…

— Это я уже вижу… — буркнул он и продолжал смотреть на нас с недоверием.

— Вы бы навигатор с собой захватили, не заблудились бы… — усмехнулся он. Паренек вставил палку на старое место и жестом пригласил нас выйти из темницы.

Мы вышли, спотыкаясь из этой злополучной комнаты. Паренек прошел куда-то в коридорчик в стене. Мы прошли за ним. Он подошел к такой же витой лестнице ведущей наверх и стал подниматься. Мы словно хвостики устремились за своим спасителем. Поднявшись довольно высоко, мы очутились в помещении почти под крышей этого разваливающегося здания. Тут было светло и просторно, стены были завешаны изображениями сказочных персонажей: эльфов, гномов, красивых девушек одетых в средневековые одежды, музыкантов с лютнями в руках, пиратов в банданах и много еще кого. Все эти изображения складывались в огромный необычный рисунок на стене, придававший этому помещению ощущение сказочности. Из небольшого магнитофона на столе, окруженном заляпанными красками стульями, лились необычно красивые звуки, напоминающие пение птиц.

Возле окна, сквозь которое виднелись желтые кроны тополей, освещенный лучами осеннего солнца, стоял большущий мольберт. На подоконнике лежала палитра с красками и кисти. На мольберте стоял холст, на котором была изображена огромная серая каменная башня, уходящая в небо. По бокам этой башни были изображены узкие бойницы, а на самой вершине в широком проеме для стрельбы стоял лучник в зеленой накидке и в шапке с перьями. Он опустил лук и спокойно смотрел на падающего вниз с башни проткнутого стрелой мускулистого, красного с синими горящими глазами дракона. Дракон продолжал махать крыльями в отчаянной попытке взлететь снова. И освещенный то ли солнцем на картине, то ли солнцем из нашего мира он переливался золотистыми искрами, словно орошенный дождем из монет…………

Лучник смотрел на это падение и не шелохнулся, нам не хотелось уходить из этой тихой, освещенной нежным солнцем комнаты, покой которой охранял этот нарисованный на холсте стрелок…