— Козе-е-ел, ну ты козе-е-ел! — орал Боб, боксируя своими новыми перчатками свою новую боксерскую грушу. — Козе-е-ел, нет, ну просто козел!!!

Мама в ужасе начала бегать по комнате, держась за голову, с криками:

— Мой сын… где он нахватался такого… что за выражения…

Боб дубасил грушу так, что она чуть не прилипла к стене.

— Ну, козел, я тебе покажу, козел…

— Боря, умоляю!

— КОЗЕЛ!!!

— Остановите его, у меня начнется нервный припадок.

— Ну, козе-е-ел! Козе-е-е-ел!!!

— Мой дорогой, интеллигентный сын! Трех лет от роду, почти!

— Получи, КОЗЕЛ!

— БОЖЕ!!!

Мама скрылась в своей комнате, чтобы на слышать этого кошмара. А Боб продолжал дубасить несчастную грушу.

— Мама, ты куда? — между делом поинтересовался Боб. — Нет, ну просто КОЗЕЛ!!! Посмотрите на него! Ну, каков КОЗЕ-е-е-еЛ….

— Где, что… где… что случилось, — ввалился в дом папа, которого срочно вызвали по телефону. Шарф болтался во все стороны… За пять минут он примчался с работы. Он бежал по лестнице…

— Зачем же так пугать, дорогая…

Он изучал действия Боба, стоя в проеме двери, минуты две, и потом вдруг как закричит…

— Боря! Хук! Слева! Давай! Еще! В нокаут! Слева наддай! Бей! Давай! Апперкот левой!

— Козе-е-е-ел! — орал Боб, уже насквозь мокрый.

— Бей слева! — орал папа.

Через 20 минут, взмокшие и довольные, они прибежали к маме.

— Что ты так волнуешься, дорогая, мальчик только выпускал пар, чуть-чуть… правильно делал, — обратился он к сыну, который еле стоял на ногах.

— И ты еще его завел!

— Он и без меня уже был хорош!

— Папа, классно мы ему накостыляли, да?

— Видишь, дорогая, ты зря волновалась, выпустил пар, здесь нет ничего личного!

— Нет, пап, ну мы классно ему накостыляли, а, пап?

— Кому, детка? — вдруг заинтересовалась мама.

— А дяде Володе!

— За что, ребенок? — пришел в ужас отец.

— Он вчера своими лапищами сломал мою машинку! К…

— Тихо, я понял… Поговорим по-мужски, давно не разговаривали… сынок!

Мама незаметно выскользнула из комнаты, еле скрывая смех, и пошла хихикать на кухню. Ее насмешила крайняя озабоченность на папином лице.

— Ну он же не нарочно, миленький, — доносилось из комнаты. — Так же нельзя называть взрослого. И вообще, что за выражения… — звучал приглушенный баритон…

— Так ты ж сам вчера болел за этих, по телевизору, как их, твоих… И орал что все коз…

— Тихо, я понял, достаточно. Давай договоримся…

И так разговор продолжался, по-мужски… Потом перебрались на кухню. И продолжали говорить за чаем…

А тем временем, мама, соскучившись, присела в Бобкиной комнате на краешек кровати. И задумалась, потом что-то проворчала себе под нос, и надела Бобкины перчатки…

Папа вместе с Бобом принеслись в комнату на стук глухих ударов… по измочаленной груше. Они не могли поверить своим глазам… Мама лупила грушу с таким остервенением на лице, что им стало не по себе как-то… Удары были смачные и точные, как бритва…

— Во дает, — только и сумел вымолвить Боб…

— Пойдем, дорогой, не будем мешать… у человека накипело..

— А какое выражение лица у нее зверское, а, пап?

— Отравитель жизни, — вдруг донеслось до них…

— Что еще мы сегодня услышим, как думаешь?

— А ты? — спросил Боб…

— Не зна-а-а-аю…

— КОЗЕЛ! — донеслось вдруг из комнаты… — Козе-е-е-е-е-е-ел!

— Интересно, кого это она так…

— Совсем даже не интересно, личное дело каждого… Вот я, например, своего начальника на работе, я б его… я б его… того…

— Пап! Но у мамы нет начальника, она ж дома сидит, меня воспитывает!

— Да? — удивился папа. — Ну, и что из этого…

— Не-е, так, ничего. Просто интересно…

— Иногда, знаешь ли, мысли останавливаются…

— Да-а-а, — понимающе кивнул Боб… Ну, пошли еще чайку… Мама присоединится… только выпустит пар…

— Ага, я сейчас…

И папа исчез в детской. Удары по груше вдруг прекратились, и Бобу даже показалось, что там раздают поцелуйчики, и без него…

— Вечно эти взрослые, да что они себе позволяют, э-эх, ну ладно, чайку, так чайку…