Из серии рассказов о Рыжике Рыжиковой — женщине и кошке

Ну о чём может думать Рыжик? Она сидит на подоконнике и смотрит на мир в оконной раме. Улавливает своим острым глазом едва заметные движения, а на более заметные движения реагирует поворотом глаз, ушей и вибрисс*. На стремительные сигания птичек, порхающих туда-сюда (как нарочно, перед окном), поворачивает резко голову по ходу их лёта и издаёт странные потрескивания-покряхтывания, подёргивая при этом верхними… (хотела сказать по-малышовски «бузями», но лучше выражусь по-научному) вискер брейками** и подушечками с усами.

Всё, что недвижимо, неколебимо, неживо — не интересует Рыжика. Иногда она нетерпеливо перебирает передними лапками, и кажется вот-вот упорхнёт с оконца не хуже той птицы, которая расположилась на соседнем дереве и периодически издаёт победные «Карррр!». Но упорхнуть ей не суждено. Оконная рама закрыта и перед носом Рыжика прозрачно-голубоватое стекло. Пока кошечка сидит на подоконнике, она ни о чём не думает — улавливает движения. А когда, устав от напряжённого слежения, спрыгнет на пол и уляжется на прохладный дощатый пол, тогда, прикрыв глаза, сразу же предаётся размышлениям.

Да-да! Рыжик, конечно же, думает о коте! Она закрывает глаза плотнее, подпирает лапкой подбородок и предаётся грёзам, так свойственным любой кошечке. (Скажем по секрету, и коты ими тоже не гнушаются!). Итак, она думает о нём. Однажды по телевизору в одном из ток-шоу услышала Рыжик краем пушистого уха, что можно надеяться на судьбу, которая должна подбросить суженого, лишь тогда, когда в голове уже будет сформирован его образ. Вот Рыжик и трудилась над формированием милого ей образа.

Несколько дней подряд она подбирала имя коту. О! Сколько имён она перебрала в своей круглой головушке! И ни одно не подходило под Рыжикову концепцию. Как? Как назвать кота — воплощение мудрости и бесстрашия, а вместе с тем — простоты и доступности? И однажды с птичьим чириком, влетевшим в открытую форточку, пронзил Рыжикову голову инсайт. Он будет зваться Ванычем! Вот имя, достойное настоящего кота! ВАНЫЧ. Ваныч-ёлы-палыч!

Теперь думки кошачии потекли резвее. С именем дело пошло. И пошло так споро, что стали Рыжику на ум всякие забавные стишочки приходить. Ну например:

Ёлыч-палыч кот Иваныч

Попросился к кошке на ночь.

Та стояла у двери:

«Ёлы-палы, рупь гони!»

Или такой:

Как-то раз пушистый котик

Демонстрировал животик.

Лёг на спинку, шалопай! -

«Что глазеешь? Гладь давай!»

Представила Рыжик его этаким фраерочком заграничным. Думала-думала, к какой стране приписать бы его? Не один день вылёживалась на полу, голову ломая. В конце-концов, придумала. Пусть будет Мозамбик. Страна далёкая, непонятная, заманчивая. «Там много пальмов и летающих рыб» — прошелестело у неё под вибриссами. И тут пошла настоящая поэзия. Как в чувствах, так и в стихах. Образ суженого кота был создан, осталось только усиленно его представлять, ожидая воплощения в живой пушисто-хвостато-усатой стати. И стала Рыжик поэму сочинять про кота. Сочинила.

Сон кота Ваныча

Мозамбикский котик рыжий

спал и видел во сне лыжи,

как он утром зимним снежным

встал на них и так небрежно,

тихо-тихо, скрып да скрып,

прошагал почти в Египт.

Теперь Рыжику совсем хорошо стало. У неё есть образ Ваныча. А скоро и сам кот появится. По-крайней мере, так психологи утверждают: сначала образ, а потом — жених.

_______________

* Вибриссы — т.н. брови и усы

** Вискер брейк — переход между мордой и щекой

29 июля 2007 года, Фризойтэ, Германия