Иногда я вспоминаю этот случай. Иногда или часто. Когда грустно. Или когда… Наверное, чаще, когда грустно. Если представить такой фотоальбом, условно как бы альбом воспоминаний, то этот случай в нем будет одним из самых памятных. Самых ярких. Алмаз. Сокровище. Драгоценность из золотой коллекции.

Оправа для этого алмаза ничем не примечательна.

Я почти не помню, куда я ехал, к кому. Да это совсем и не важно. Просто мне надо было куда-то приехать. Условимся на этом. Я получил точные инструкции: выйти на такой-то станции метро, сесть в троллейбус такого-то маршрута, проехать две остановки, выйти на третьей, такая-то улица, подъезд…

Да, была зима, я не сказал. Была зима.

А что такое зима? Холод, ветер, иногда слякоть.

Да.

В общем, вышел я на нужной мне станции. Вот остановка, вот троллейбус. И еще надо сказать, пока я в метро ехал, пошел снег. И что-то так мне не захотелось трястись в этом троллейбусе. Тут всего-то три остановки. И пошел я пешком.

И снег идет.

И я иду.

Сейчас я попал в некоторое затруднительное положение. «Идет/иду» — совершенно не нужная в данном рассказе аллитерация (так это вроде бы называется). Дело ведь совсем не в том, что я «иду», и снег «идет». Но — я просто шел. Я не плелся, не брел, не шагал и не вышагивал, не несся, не бежал… Не знаю, что там еще… Я просто шел. И снег просто шел.

И был он белый-белый.

И как-то светло, очень светло было. Не солнечно, солнца, наверное, не было, ведь шел снег, а идет он обычно из туч. Но было очень светло. Вокруг существовало только два цвета — белый и черный. Если продолжать аналогию с фотографией, то это был черно-белый снимок. Очень контрастный. Такой, на котором даже серого не было. Только белый и черный. И черный разных тонов. От очень светлого черного к просто черному. Белое небо, белая земля, а между ними белый снег. И вот этот снег между небом и землей дробил весь видимый мир на отдельные черные пиксели. И где их было больше, там были более темные объекты, а где их меньше, там вроде как светлые. Именно, как на очень контрастной черно-белой фотографии. Еще это похоже на трафарет. Или вот как мы в детстве туш с зубной щетки на бумагу брызгали.

И почему-то в этот момент я ощутил счастье.

Как это объяснить? Нет никаких причин, но ты счастлив. Просто так. Я иду. Вокруг меня снег. Идет. А я счастлив.

То есть я не просто в какой-то момент ощутил счастье и все. Нет, я переполнен счастьем. Оно как будто вместе со снегом падает (идет!) на меня сверху.

Мне надо было дойти до третьей остановки. И тут появилась какая-то горчинка. На этом маршруте остановки просто одна за другой. Я уже прошел две и вот-вот подойду к третьей. Потом дом, серый подъезд… И ожидание окончания моей неожиданной прогулки под снегом добавляет вот эту горчинку. Мой путь подходит к концу. Я прямо физически ощутил, как переполняющее меня счастье уходит. Через темя. Через чакры. Как пар. Понемногу-понемногу…

Вот-вот я должен подойти к третьей остановке, над моей головой уже небольшое облачко покидающего меня счастья. Если бы кто-нибудь меня в тот момент сфотографировал, на снимке точно было бы видно такое небольшое облачко. Идет снег, иду я, а над головой небольшое облачко счастья.

Я начал уже высматривать третью остановку.

Я иду.

Снег идет.

А остановки все нет.

И тут троллейбусные провода как-то кончились.

Конечная остановка. Троллейбусный круг. Провода поворачивают и идут в обратную сторону.

А никакой конечной быть не должно.

И тут я с радостью понимаю, что я пошел не в ту сторону. И мне предстоит пройти весь проделанный мною путь назад.

А потом! А потом еще три остановки в другую сторону!

Снег идет.

Соединяя собой небо и землю. Белое небо и белую землю. А весь остальной мир, тот который сквозь него… нет, не видно… просматривается, угадывается. Мелкими черными пикселями. Где-то погуще, где-то пореже… А ты полон счастья…

Сейчас за окном летняя ночь. Я набираю эти строчки на компьютере. В колонках Чайковский — Три пьесы в память о любимых местах. Я закрываю свой альбом воспоминаний. Снег идет. И я счастлив.