Иван Пашков ехал по дороге на своей машине…

То есть, если бы он ехал не на своей машине — скорее всего, он был бы угонщиком и не ехал бы по дороге, а прятал бы украденную машину в каком-нибудь заброшенном проходном дворе…

Но беда в том, что Иван угонщиком не был, а потому и ехал — честно и гордясь своим водительством — по улице В. Масловке в городе Москве.

Ехал он и вспоминал о приятно проведенном вечере у гражданки В. Кандауровой, которая жила на ул. 8 марта в том же злополучном городе Москве.

Вечер удался на славу…

В. Кандаурова — то есть, если по-простому, то Валька — была хоть и не красавица, однако похотлива. Правда, она еще была и набожна — но вся ее набожность заключалась в том, что перед тем, как ложиться в кровать она ломалась. Говорила, что без венчания никак не может — а потому приходилось целовать ее же крест на ее же полной груди и обещать на ней жениться.

Когда Иван обещал сделать эту глупость, он к месту вспомнил чью-то умную мысль: «Исполнять надо клятвы, а не обещания» и — морально успокоился…

Валька долгое время в ранней юности работала на текстильной фабрике, потому воспринимала секс как производственную гимнастику — то есть притопы, прихлопы, наши пальчики устали, переходим к водным процедурам… К процедурам Валька переходила ровно через 10 минут, несмотря на всякие извивы партнера — о чем Иван знал и потому, как спринтер на стадионе, пытался уложиться в заданное для него тренировочно-зачетное время…

После водных процедур Валька пришла в халате и шлепанцах и стала жаловаться на жизнь… Типа — все мужики сволочи, а если и не сволочи — то гады, а если и не гады — то женатые, а потому сволочи…

Иван был женатым, он сразу ощутил себя сволочью, а, потому допив бутылку водки, которую он же и принес — направился к двери.

— Ты когда женишься-то? — лениво поинтересовалась Валька, даже не вставая с дивана…

Иван честно задумался…

— Ну, завтра жена меня за картошкой послала, послезавтра мы с ней капусту квасить будем. У нас что сегодня? Среда?

— Ну…

— Там потом выходные… Слушай, а если я к тебе в понедельник приеду?

— Приезжай… — вздохнула Валька. — Только вот — ты когда на мне женишься?

— В понедельник и женюсь… — оттирая пот со лба, ответил Иван. — Первая брачная ночь… Ага… Авансом… Как сегодня…

— Все мужики — сволочи… — услышал он за своей спиной печальный голос Вальки, но разумно решил не оборачиваться и мягко, как кошачьей лапой, открыл входную дверь…

* * *

Сергей Нестеров был молодым человеком с принципами, главным из которых был — принципов этих самых не иметь…

Книжек он читал в своей жизни не очень много, но — все же — читал, и одной из них была книга Ги де Мопассана «Милый друг», а второй — «Преступление и наказание Достоевского.

Мопассана он прочитал потому, что эта книга была запретной, а потому и притягательной. Ну, все говорили — «Ты ее до 16 лет читать не должен, даже не мечтай».

А Сережа вот стал мечтать — и прочитал: вынул из родительского сейфа, который представлял из себя фанерный ящик без дна… Ну, поднял ящик, взял книгу и прочитал…

Книга была нудная, но что в ней Сереже понравилось — так это то, что выходило: можно не только с девушками спать, но и иметь за это деньги.

А Сереже жутко хотелось и с девушками спать — самое время подростковых прыщей пришло и девушки как-то брезгливо морщились при его приближении, но ведь желание от того только возрастало… Ну, и денег очень хотелось — а то те 30 копеек в день на школьный завтрак как-то перестали радовать: ну, хоть рубль бы давали — с ним, с рублем, можно разгуляться по полной…

Но что более всего восхитило Сережу в этой схеме: мало того, что ты спишь с девушкой — так она тебе еще и дает за это рубль… Это как покупать мороженное бесплатно — а вместе с ним тебе дают еще и деньги… Супер просто…

Вторая книга Сереже понравилась меньше: выходило, что для денег надо старушек убивать и в тюрьму потом садиться — то есть, на каторгу идти…

И вообще — кислый вариант: кровь, антисанитария, орущие старушки… Тоска, короче…

Но — с другой стороны — там хоть и платного секса не было, но суммы были позначительнее рубля. Так что, Сережа так и не решил для себя в детстве — что ж лучше: просто быть мелким альфонсом или сразу переходить в ранг грабителей по крупному?

Но время шло — и как-то все само определилось: девушки его не любили даже за его собственные деньги, а если где старушки и встречались — то лишь из своего подъезда или у метро — те, что семечками торгуют — то есть, не тот контингент…

Девственность Сережу уже даже не печалила — а настораживала… Одинокие минуты в туалете за занятием, которое раньше называлось, чуть ли не криминальным, а потом стало называться — нормальным сексуальным развитием в безбабий период — стало утомлять и вызывать на глазах слезы не страсти к воображаемому предмету, а отвращения к себе…

И тут Сережа купил себе машину и решил стать автобабником.

Ну, не сам себе Сережа машину купил — родители, в основном. Большую и красивую, «Тойоту-Короллу», в которой можно делать все — и жить, в том числе… В ней Сережа и жил: машина была отступным его родителей для того, чтобы он наконец-то на 40-м году жизни покинул отчий дом и вышел на широкую дорогу жизни.

С мобильного телефона он часто звонил по всяким брачным объявлениям: но это было дорого, и потом его отчего-то потенциальные невесты постоянно посылали… Куда? Ну, не станем уточнять…

А тут — он позвонил по одному объявлению, некой Вале… И она его не отвергла, нет…

— Ты на мне женишься? — томно спросила она.

И Сережа, даже никогда этой Вали не видевший, забыв об альфонсизме и убийстве богатых старушек — тут же ответил:

— Да. Женюсь. Даю честное слово. Клянусь!

Его голос превратился в струну бас-гитары, на которой пытаются сыграть очень высокое, почти кастратское «до».

— Приезжайте… — вздохнула Валя и продиктовала адрес: «Ул. 8 марта, дом… Квартира… Этаж…»

Сережа рванул сразу — и мчал так, будто во сне — впрочем, и улицы в ночи были почти пустыми…

А тут — вывело машину на встречную полосу, развернуло — ну, и воткнулся он, проскользив по трамвайным рельсам, в машину, едущую навстречу…

— Ой, ё… — только успел сказать Сережа.

— Ой, ё… — Только и успел сказать Иван.

Машины сплющились, как гильзы, которые положили под пресс, Сережа и Иван размазались по стенкам своих бывших машин — и души их вознеслись к небу…

* * *

Вообще, Бог никогда не спит — это верно. Но даже и при этом не щадящем графике времени ему катастрофически не хватает: ну, надо зубы почистить, письма просмотреть. Счета — между прочим — оплатить, за миром понаблюдать… Вот… А еще и отдохнуть надо — по чатам в Инете побегать, и там — то порядок навести, то дурака повалять… А ведь у Бога время не резиновое, между прочим — как считают многие… Не резиновое совсем…

Ну, решил он отдохнуть на чатах.

Взял ник — «Й! — и пошел в тему — Кому за 40.

Его спрашивает некто:

— А тебе далеко за 40?

— Нет… — отвечает Бог, то есть Й. — После 40 уже ничего не далеко…

Ну — и все так же и в том же духе…

А тут его сожитель Петр является…

Ну, они одну квартиру снимают — одному-то при нынешних ценах не потянуть, особо, если близко к центру города. Какого? А не Бог весть какого — столицы нынче дороги все…

— Бог… — говорит Петр. — Ты все там прикалываешься по чатам?

— А чего? — стыдливо отвечает Бог — ну, сам понимает, что дело это его — недостойно, и сам он себя редко когда достоин, и вообще — жизнь как-то не туда идет, а уж о вселенной и говорить тошно — точно говорят, что первый блин — комом…

— Там двое… — качает головой Петр. — Ну, авария произошла — так что, оба парня всмятку, к нам прилетели. Что с ними делать?

— А… — обрадовался Бог, печатая фразу:

«А я парень ничего! У меня есть борода и дом в Финляндии…»

— А… Ну, так… Они где столкнулись? Ну, эти двое?

— На Верхней Масловке…

— Ясно… Москва… Рядом — Академия Жуковского… Это хорошо…

— Чего хорошего? — удивился Петр.

— Ничего… — посуровел Бог, читая ответ:

«Ты, придурок. Ты сначала женись, а потом вот — и вези меня в Финляндию!!! А то все так и думают: Валька — дура, Валька — непутевая…»

— Да… — отвернулся от монитора Бог. — О темпера, о морес… То есть — о времена, о нравы… А Валька эта — стерва. Знаешь, Петя — мы примем с тобой такое решение: пусть они обратно на землю летят, никакой аварии — не было, так что они живы и здоровы, оба — за Валькой ухлестывают, если это можно так назвать… Пусть живут, Петь, и Вальке этой грубой жизнь портят…

— А не слишком ли это жестоко, Владыко? — спросил Петр.

— Жестоко… — согласился Бог, печатая в чате:

«Я тут не с матримониальными интересами, дуры — я просто жизнь изучаю…»

— Жестоко, Петя… А что ж делать? Ты разве забыл, что я жесток — но справедлив? А помнить — надо, дружок…

— Помню…- похолодел Петр от нехорошего предчувствия.

— Вот! — сказал Бог, жуя губы и пиша в чате:

«Это я вас дурами назвал, дуры. А я — совсем не дурак…»

— Ты помни, Петя, помни… Этого я тебе от души желаю…

13 апреля 2006