Памяти Сергея Довлатова

На закате империи брат числился в жд техникуме на отделении «Вагонное хозяйство». Отличником учебы не был по причине некачественного разливного пива и дурного влияния среды.

Менялись генеральные секретари на траурном лафете. Бряцал першингами мистер Рейган. Разливая водку по чайным стаканам, пассажир скорого «Ташкент — Иркутск» дивился ордену на парадке попутчика-дембеля.

А Серёжа одолевал четвёртый курс.

Вкусовые качества разливного пива продолжали ухудшаться.

В упорной борьбе со средой и пивом брат готовился к защите диплома, сказав подстрекателям: «Нет!»

До финиша оставался месяц. Серёже уже купили белую рубашку и строгий костюм.

Но...

Летним утром нам позвонили из изолятора временного содержания горУВД.

Дежурный радостно сообщил, что братик проснулся, с аппетитом позавтракал, чувствует себя хорошо и ждёт постановления об избрании меры пресечения.

Мама тотчас набрала телефон знакомых из прокуратуры.

Оказалось, что устав бороться со средой и проявив минутную слабость, Серёжа оказался в парке Горького, где после употребления спиртосодержащих жидкостей потерял контроль над собой и избил мирного узбека. Проявляя неуважение к обществу и ставя под сомнение дружбу советских народов. В дуэте со случайным знакомым. Негодяем и мелким уголовником, по определению мамы. Ещё в протоколе фигурировал портвейн.

И не трогал их восточный человек никоим образом, но паренёк-собутыльник не то в Афгане отслужил, не то политизирован был до неприличия: увидев ферганца, вскричал: «Душман! Душман!» — и заехал по расшитой тюбетейке. А Серёжа добавил.

Поленившись отбежать подальше, уже через час брат беззаботно пил пиво в «Snack-баре» на Мира, где и был задержан нарядом ППС с примкнувшим к наряду узбеком.

Несчастный привёз ферганских пионеров в Сибирь на экскурсию.

На горе своё и уголовное дело брату.

Пока шло следствие, из техникума Серёжу отчислили.

На суде брат (белая рубашка, строгий костюм) раскаялся в содеянном, заочно повинился перед потерпевшим и пообещал искупить вину.

Получил он три года лишения свободы с отсрочкой приговора на два года. После чего прокурорские знакомые мамы стали друзьями семьи.

И вот с тех позабытых деньков отстучали колёса по рельсам, отсвистели и отгудели шумные электровозы ровно два десятка годиков.

Летом на старый номер позвонили Серёжины однокурсники и пригласили брата на юбилей выпуска.

— А он с вами не пойдёт, не пойдёт! — отчеканила мама, вспомнив утро ясное, небо синее.

— Это почему? — опешили почтенные вагонники.

— А вы ему диплом не дали! — сказала мама и положила трубку.

Но брат узнал о поиске и возмутился: «Как это — не пойду? Я что тебе, люмпинг?!»

Встреча с юностью удалась. Пили до шести утра.

Оказалось, никто из группы не прельстился вагонным хозяйством. Кто в бизнес двинул. Кто в бандиты.

Прощаясь, кто-то сказал: «А чо, парни. Давайте все наши дипломы Серёге отдадим. Всё равно они никому на хрен не нужны…»

Несостоявшийся железнодорожник Серёжа работает в народном ресторане «Суриковъ» при театре музкомедии, где представляет народ. Он механик, наладчик, электрик и ещё много кто. Платят нормально. Кормят неплохо. Иногда заезжает к нам.

Дом родителей стоит у железной дороги чуть правее столбика с табличкой – «4096».

Это до Москвы.

Навестив маму, брат и невестка идут на автобус и останавливаются у линии, пережидая летящие поезда.

Стучат по отполированной стали пассажирские и почтово-багажные; проносятся хопперы для перевозки цемента, цистерны для нефтепродуктов; бегут платформы универсальные и вагоны для скота со служебным отделением, четырехосные крытые двухъярусные модель 11-262.

Громыхает металлом последний вагон. Невестка Лена щурится от солнца. Брат, улыбаясь, машет мне пивной бутылкой.