Реконструкция

Создаю себя вновь,
потому что пропали детали,
поистерся рисунок
на тусклых глазурных боках,
кракелюр изморщинил
остатки эмали в металле
и исчезла экспрессия
в некогда дерзких мазках.

Все мои завитки
аккуратно взлохмачены пылью,
вместо тонкой резьбы
ледниками стекает труха

и пропавших полотен
морские холщовые мили
редкий ветер надежды
порою ласкает слегка.

Создаю себя вновь,
потому что пропавших деталей
не хватает к рисунку
на некогда ярких боках,
скальпель, словно топор,
удаляет скорлупки эмали,
чуть заметно дрожа
в обескровленных болью руках.

Скипидарный тампон
обнимает рельефов сугробы,
нежно лижет бока
и смывает застывшую грязь…
Обновляю рисунок…
без всяких эскизов и пробы…
мне важней обновить
потерявшую ритмику вязь.

Может быть, я сменю
всю резьбу на простую лепнину,
может быть, не сменю…
я не знаю деталей пока…
вот закончу этап
и скептическим взглядом окину
я себя самого,
уперевшего руки в бока.

Создаю себя вновь,
устаревшую прихоть поэта,
обновляю детали,
меняя порою куски…

Для чего создаю?
Так хотелось…
создаться для света…
но мне кажется…
что…
создаюсь я…
скорей…
для тоски…
(январь 2000)

Материалы по теме:

Jaзык Натюрморт где в паутины нить паук вплетает тени, где острый лунный луч царапает плечо, где буйство чувств, сиречь — натертые колени, пылает в томной мгле багряною парчой,
Дудочка тонкая Дудочка тонкая, Дудочка звонкая, Толи из ивы, то ли из тополя, В ней не мелодия — голос ребенка, Что в эту зиму пришел из Акрополя…
Потому что нельзя Луну *** Потому что нельзя Луну и совсем не май И десятым коленом чувствуешь — вот распил концентрический. Концентрируюсь, это край, Как угодно — граница, предел, умереть с тоски, отлететь к сентябрю, покраснеть, как последний клен