Сказка о золотой рыбке

Сказка о золотой рыбке

Сказка о золотой рыбке
Сказка о золотой рыбке
Дед на море ставил сеть. Он спешил — хотелось есть. А проклятая рыбешка не желала в сети лезть. Вот такая вот фигня со второго января, как в кефире размочили два последних сухаря. Дед у моря дни проводит, с поплавков глаза не сводит. Он надеется: вот-вот — мне сегодня повезет.

Ну давай, давай карась, в сеть быстрей ко мне залазь. Я полью тебя сметаной, и с редиской, да под квас. В общем, от таких мыслей становился дед все злей. Это ж надо, третьи сутки обходиться без харчей.

Пожалело деда море: поднатужилось и вскоре, на гребне морской волны, показались буруны. Дед подумал: так и сяк, видно рыб идет косяк. Радость душу согревает, дед себе уж представляет, как придет домой с сумой, доверху наполненной. Так, из щуки холодец, окуньки пойдут в супец. А остатнюю требуху я сподоблю на уху. Со старухою вдвоем очень сытно заживем.

Весь в предчувствии еды тянет невод из воды. Невод тянется легко. Неужели обманулся, и удача далеко? Не должно такому быть — как без пищи мне прожить? Продавай хоть черту душу, надо рыбу мне добыть. Вытащил дед сети — внутрь глядит, а счастья нету. Озадачился немножко: там из всех его прогнозов только мелкая рыбешка. Как с такою мелюзгой возвращаться мне домой. Разрешенья не прося, там меня моя старуха съест заместо карася. Недоразвитой рыбешкой не насытить даже кошку. Да и стыдно предлагать. За такое оскорбленье могут враз меня послать. Раз такое дело вот — надо будет эту рыбку в море кинуть, на развод.

Дед рукой к ней потянулся, взял за жабру, размахнулся, приготовился кидать, как услышал он такое, от чего стал приседать. Плавником махая в такт, рыба молвит:

— Гутен Таг. Гран мерси за то, что ты хочешь жизнь мою спасти. Я такого обхожденья не забуду, так и знай. И в награду за гуманность, ты желанье загадай. Пожелай того, чего, ты хотел сильней всего. Все исполнить буду рада — вот тебе моя награда.

— Ой же чудо, вот дела — говорящая плотва. Много видел я зараз, но такое изумленье испытал я в первый раз. Дай мне время рассудить, посчитать в уме, прикинуть — уравнению решить. Как мое тебе желанье зафиксировать в слова. На голодный то желудок и «не варит» голова. В общем, завтра я приду — в сей же час, имей ввиду. Не опаздывай на встречу: ну и я не подведу.

Размахнувшись посильней — кинул рыбу. Вслед за ней, понеслись его слова:

— Добрых снов, аревуар. Не забудь ты мой наказ: в этом месте, в тот же час.

Дед спешит скорей домой, чтобы радостью такой, поделиться со старухой, ведь такое с ним впервой. Бабка ждет уж у крылечка:

— Натопила жарко печку. Где же рыба, где улов? Нет улова? Будь здоров.

Бабка дверь ключом закрыла, деда внутрь не пустила. Он ей целых полчаса говорил про чудеса, убеждал пустить вовнутрь — объяснял, что не права. Голос разума не внемля, бабка молвила:

— Емеля, ты умом зачах к тому же, нету рыбы — спи снаружи. Спи хоть в поле, во стогу, но расширить полномочия — извини, я не могу. А у рыбки попроси ты завтра новое корыто. А то старое совсем прохудилось по весне. А вообще, ты б не дурил, сказкой на ночь не кормил, а пошел бы к морю снова и хоть что-нибудь словил.

Принимая во внимание, что от злой, голодной бабы не дождешься понимания, смысла нет точить с ней лясы — дед убрался восвояси. И на поле, во копне, он заснул в тревожном сне. Так проспавши до утра, он отправился обратно, поправлять свои дела. Но за весь рабочий день ни одной живой рыбешки не увидел даже тень. Дело к вечеру идет — дед уж рыбку нашу ждет. Есть такое подозренье, что быть может подведет. И вчерашние движенья — это просто наважденье? Деда тотчас взял испуг: может то, что с ним случилось — запланированный глюк? И какой потехи для, всемогущая планида описала с нашим дедом вот такие кренделя? Тут его тревожны мысли на ходу в мозгу зависли: из пучины из морской, видно хвостик золотой. А за хвостиком, на радость, рыба вся уж показалась.

— Извините, задержалась: мылась, брилась, похмелялась. Ну, старик, не медля боле, расскажи мне свою волю. Что ты хочешь пожелать — все исполню, дай лишь знать.

— Не дает карга мне жить — мне б корыто обновить.

— Я не скрою свою радость — твое главное желанье очень скромным оказалось. Ты какой-то не как все — некорыстный ты совсем. Да тя в щечку чмокну разик. Возвращайся — дома тазик.

Дед на радостях домой возвратился как хмельной. Стал чуток он посмелей, предвкушая от старухи много радостных речей.

На крыльце жена стоит, взгляд о многом говорит: и нахмуренные брови, и губа слегка дрожит.

— Это что же за напасть, как так низко мог ты пасть. Моя участь нелегка — быть супругой у такого подлеца и дурака. За мое к тебе вниманье, за всю ласку, за признанье за тобой главы стола, отплатил ты мне сполна. Ты открой пошире глазик — видишь вон, лежит твой тазик, оцинкованное чудо. Нет, стирать я в нем не буду. Покрестившись два раза, я его, прям как икону, положу под образа. Чтобы ты, дурак такой, бил поклоны в тазик свой.

— Что за странные манеры? Я ведь только был курьером. Пожелание твое я исполнил — ё-маё. Ну а кто мне говорил, чтоб корыто починил? Вот корыто — дырок нету, принимай работу эту. А за подлость за твою — я лицо тебе набью. Я теперь и волка злей. Будем силой исправлять мы возведение напраслин на порядочных людей.

— Люди, люди, все сюда — намечается беда. Или я его прикончу, или он меня тогда.

— Ладно, черт с тобой, старуха. Неохота на «мокруху» мне идти — пропал азарт. Я теперь проголосую за бескровный вариант.

— Эх ты, луковое горе. Возвращайся лучше к морю, исправляй ты свой косяк: извинись, мол так и сяк. Дескать, я своею мыслью к пониманию пришел. Возвращаю я ваш тазик — мне фасон не подошел. А нельзя ли вместо таза мне хоромы как у князя. Чтобы стать моей супруге главной барыней в округе. А соседям ты вели бить поклоны до земли, только лишь меня узреют: пусть склонятся, не борзеют. Вот тогда я всю пойму, все прощу, конфликт замну.

Дед смущенно чешет ухо: ишь, удумала старуха. Чтоб хоромы как у князя — рази ж можно, чтоб из грязи моментально стать фигурой. Ну да ладно, спорить с дурой — это же себе дороже. Ну, пойду. Пусть бог поможет.

Волны с силой в берег били, тучи небо все закрыли. И прокляв характер свой, дед от страха чуть живой. Надо было все же бабке дать разок, ну, для порядку. А теперь вот ветер дует — значит рыбка негодует. Видно поняла малышка, что дала со мною лишка.

— Здравствуй снова, старичок. Что ж ты тазик приволок? Не пошел видать подарок мой, супруге твоей впрок. Что тебе она сказала, с чем опять ко мне послала?

— Извиняюсь, что отвлек — я исправлюсь, дай лишь срок. Оказалось, что корыто стало горла поперек. Стала баба черта злее — все кричит, сил не жалеет. Но я все ж ее люблю, подколодную мою. Передать меня просила, чтобы ты без промедленья ей хоромы подарила. Чтобы княжеский фасон был у платьев, в сей сезон. Чтобы не жалея лбов, все окрестные соседи выражали к ней любовь. Вот такой у ней приказ. Понимаю, что маразм. Но такая видна доля у меня, ее вся воля — что хотит, то и творит. Но она не понимает, что, как сильно насолит, то не выдержу, ей боже, удалю аппендицит. Пусть пойду на Колыму, пусть я грех большой приму, видит бог мои страданья — отстрадаю, отмолю.

Рыбка скромно промолчала, плавниками покачала. Улыбнулась лишь слегка, пожалела старика.

— Ты иди, мой милый друг. Все исполню — помогу. Понимаю твое горе и сочувствую ему.

— Вот спасибо, вот и чудно. Век тебя я не забуду. И сегодня, обещаю, помолюсь на образа. Чтобы все твое здоровье увеличить в два раза.

Дед пришел домой к обеду, пропустив в трактире стопку за любовь, и за победу. Вместо дома с этих пор стал здесь каменный забор. За забором вместо хаты белокаменны палаты. На крыльце поставлен трон, а на нем его старуха, вся в парче, сережка в ухе. Взгляд такой, что дохнут мухи.

— Здравствуй, барыня моя — для тебя все сделал я. И теперь, моя душа, заживем с тобой мы дружно у такого шалаша.

— Эй вы, слуги, все сюда. Что же это за беда? Кто дремал, ушами «хлопал»? Кто пустил сюда холопа? И с какого перепугу он назвал меня супругой. Ну-ка быстро палачей: эту голову дурную мы отделим от плечей. Впрочем, я сегодня в духе — не обижу даже мухи. Эй, старик, сегодня праздник. Отменяются все казни. Есть на то одна причина — знать, живи, гуляй, рванина. Но имей в виду мой сказ — ты прощен в последний раз. Посему прощенью быть. Ты, надеюсь, понимаешь, с кем не нужно тут шутить. И теперь ты мою милость должен век благодарить. Знай, что я люблю, когда благодарность принимает форму злата, серебра. Заслужившие прощенья волокут ко мне каменья: изумруд и малахит. Я уверена, что даже мне брильянт не повредит. Но к тебе, мое мученье, есть другое порученье. Ты иди на берег моря — покричи, поплачь о горе. Только рыбка подплывет — ты ей сразу: вот так вот. Так, мол так. И сяк мол всяк. Я попал с тобой впросак Предыдущее желанье то случайность, по незнанью. Не учел всех обстоятельств, не исполнил обязательств. И теперь, такое дело, нужно все тут переделать. Чтобы к завтрему утру — быть здесь царскому двору. Чтобы я была царицей, а златую ту рыбицу в услужению мою. Ты все понял? Ну, адью.

Наш старик ни жив, ни мертв. Это дело принимает нехороший оборот. Ведь при эдаком раскладе глупо думать о награде. Дело может так здесь лечь, что глава отскочит с плеч. Надо с рыбкой говорить — так мол так, как дальше жить? Нешто этот организм не проявит гуманизм?

А на море гром гремит, все темно, вода бурлит. Ветер с ног его сбивает — дождь водою обливает. Он кричит:

— Златая рыбка. Пострадал я дюже шибко. От супружницы моей — нет спасенья, хоть убей. Хочет царские палаты, серебра, каменьев, злата. А пущей другого зла, хочет, чтоб морская рыбка к ней в прислужницы пошла. Чтобы ты ее приказы исполняла раз за разом. И такое захотела, даже стыдно говорить. Круглосуточно желает чудеса она творить.

— Не печалься мой дружок, воротись на свой порог. Все исполню в лучшем виде — сей же час даю зарок.

— Благодарен на века — выручаешь старика.

Возвратился он домой, под собою ног не чуя — рад хотя бы что живой. Там, где царские палаты: башни, маковки из злата, ожидал увидеть он, там стоял их прежний дом. Покосившаяся хата — вся в прорехах и заплатах. А у самых у ворот, бабка деда уже ждет. Рядом с ней лежит корыто — все изношено, разбито. Только бабка рот открыла: объяснить, мол, что да как. Дед подносит ей поближе крепкий жилистый кулак.

— Закрывай ты добровольно красноречия ларец. Если вякнешь еще слово, то считай тебе конец. А пока конец лишь сказке, потому что здесь финал: окончание, развязка. Всем пока, аревуар.

Отметить: Сказка о золотой рыбке

Материалы по теме:

Былина о богатыре Спиридон Илиевиче (Сказ бабушки Патрикеевны) …То ли Солнышко кровью нахмурилось, Задрожали сосенушки светлыя, Иглы стрелами вдаль разлеталися. Заслышал злой ворог ту невзгодушку: Вострой сабелькой стал поигрывати. Видит: Солнце в тучи схоронилося, Почернело все небушко ясное,
Кукла Изольда Гульнаре подарили куклу. Ростом она была чуть пониже Гульнары, на огромной, не пропорциональной телу голове вились голубые волосы. Ресницы были длинные, загнутые кверху и жесткие. Хитренькие выпуклые глаза поблескивали, а если на них надавить, слегка вминались.
Золушка Где-то около Парижу, где-то там, отсель не вижу, жил крестьянин и вдовец, славной дочери отец. Рядом с ним, на склоне лет, крася жизнь лишь в черный цвет, умным людям не нужна, проживает без прописки его новая жена.
Комментировать: Сказка о золотой рыбке