сказки

Фильм ужасов Стражи Галактики

Фильм ужасов «Стражи Галактики»

Это один из самых страшных фильмов, что я когда-либо видел. Страшнее «тайных окон», «криков» и «живых мертвецов». Здесь ужас настоящий.

Бабушка Старая Закваска и ее проделки

Бабушка Старая Закваска и ее проделки

Литературному кружку «Белкин»
Жили-были бабушка Старая Закваска и дед Вчерашние Дрожжи, и были они пекарями, и все их любили, потому что они были очень добрыми.
Дед Вчерашние Дрожжи все больше спал на печи, а бабушка Старая Закваска сложа руки не сидела, а как замесит теста, много-много, да напечет крендельков и бубликов.
Особенно к приходу внучат.

Червяк

Притча о втором червяке

Сидят два червяка в банке.
Сказ про Ивана, царя Гороха и дочь его Ульяну

Сказ про Ивана, царя Гороха и дочь его Ульяну

Царством правил царь Горох. Был Горох здоровьем плох. Кашлял, тек соплей под нос и внизу сплошной понос. А делами в государстве управлять совсем не просто. Царь слабеет с каждым часом: дело близится к погосту.
Вершки и корешки

Вершки и корешки

Где-то там, в лесу дремучем, жил медведь, на всякий случай. Возле леса, в деревеньке, жил мужик, хитрюга редкий. Между зверем и людьми не было большой любви. Наш медведь в голодный год что попало ест и пьет. Уж с десяток мужиков съел медведь и был таков. Сильно все его боялись — при одном лишь только виде все кишки освобождались.
Теремок

Теремок

Где-то в сказочных местах, иль в болоте, иль в кустах, в общем, мы, про что не знаем, врать не будем, обещаем. Там, не низок не высок, был какой-то теремок. Теремок был честь по чести: дверь, окно в законном месте. Кто построил этот дом, неизвестно нам о том. А известно лишь про то, что не жил внутри никто.
Красная шапочка

Красная шапочка

Дело было заграницей: возле Льежа, рядом с Ниццей. В старой, маленькой избушке, прямо на лесной опушке, доживала дни старушка вместе с верною подружкой: кислородною подушкой.
Ворона и лиса

Ворона и лиса

Умных сказок скрытый смысл открываем вновь и снова в баснях дедушки Крылова. Поучительный момент завершал любой сюжет. Вот и в басне про ворону тему важную затронул, показав, что с тем бывает, кто от лести ум теряет. Дети плачут: жаль ворону. Все сочувствуют урону.
Мы — не рабы

Мы — не рабы

Нравится мне одна притча… Часто ее вспоминаю, она интересная, да, сейчас расскажу. Значит так. Давным-давно. Далеко-далеко. В Древней Греции это случилось. В одном городе-государстве все мужчины ушли на войну. Там так принято было, если война, то все идут на войну. Остаются только женщины, старики, дети и рабы.
Стрекоза и Муравей

Стрекоза и Муравей

Где-то, вроде на природе, среди злаковых полей, проживали без прописки стрекоза и муравей. Муравей, рабочий парень — все с полей в берлогу тянет. Все, что плохо там лежит, глаз манит и мозг свербит. И наметанным глазком он в уме распределяет: «на сейчас» и «на потом».
Крот и кокос

Крот и кокос

Где-то, в общем, под землей, где листва и перегной спрессовались в одну массу, уплотнив культурный слой, жил-был крот, обычный парень — ел червей, с корней отвары. Жизнь свою разнообразя, у людей в подвалах лазил. Там картошку воровал, огурцы с дубовых бочек на закуску собирал. В общем, жил он, не тужил — ел ботву, из лужи пил.
Протри поросенка

Протри поросенка

Где-то в сказочных просторах: в дуплах может быть иль в норах, жили три мясных зверенка — три румяных поросенка. Старший был из них Наф-Наф, очень умный — это факт. Средний звался как Нуф-Нуф — не умен, но и не глуп. Младший, с кличкою Ниф-Нифа, был у них заместо «сифы». И умом тот свин не вышел, и фигурою не Шиффер.
Золушка

Золушка

Где-то около Парижу, где-то там, отсель не вижу, жил крестьянин и вдовец, славной дочери отец. Рядом с ним, на склоне лет, крася жизнь лишь в черный цвет, умным людям не нужна, проживает без прописки его новая жена.
Колобок

Колобок

Жили-были дед и бабка. Спали рядом — для порядка. Дед давно уж позабыл, как он бабку то любил. Отношенья их фактически развивались платонически. Ну да сказка не об этом — сказ про то, как прошлым летом, приключилось с ними чудо. Впрочем, забегать не буду. Обскажу все по порядку — я записывал в тетрадку.
Ананас

Ананас

Заурядное начало ничего не предвещало. Как обычно, всем привычно, в доме сельского масштаба жили-были дед да баба. Приусадебный участок навещался ими часто. Побродив туды-сюды, не найдя на нем еды, не пополнив рацион, возвращались без добычи, совершив сей моцион.
Каша из топора

Каша из топора

Шел солдат домой со службы — шел давно, устал к тому же. За царя и за отчизну он потратил годы жизни. Все доходы от зарплаты — вошь в кармане да заплаты. Но солдат не унывал — пил и ел, что бог послал: где-то просто побирался, где-то крал и воровал. Про мораль давно забыл, впрочем, скажем откровенно: на нее он «болт» забил.
Волка семеро козлят

Волка семеро козлят

Во лесу, да на опушке, жили козлики в избушке. Мать-коза и семь голов, хоть и мелких, но козлов. У них не было отца, только мать и та коза. То ли летчик он полярный, толь разведчик легендарный. Но скорей всего они — плод греха, продукт любви.
Сказка о попе и работнике его Балде

Сказка о попе и работнике его Балде

Жил-был поп — имел приход. А приход давал доход. В общем, с тех доходов, при желанье, мог купить он пароход. Но, блюдя высокий сан, он показывать не стал свой огромный капитал. По ночам, таясь от близких, в огороде зарывал.
Сказка о золотой рыбке

Сказка о золотой рыбке

Дед на море ставил сеть. Он спешил — хотелось есть. А проклятая рыбешка не желала в сети лезть. Вот такая вот фигня со второго января, как в кефире размочили два последних сухаря. Дед у моря дни проводит, с поплавков глаза не сводит. Он надеется: вот-вот — мне сегодня повезет.
Кот в сапогах

Кот в сапогах

Дело было по весне, на французской стороне. В славном городе Париже, сей же час, откинув лыжи, сбросив жизни бремена, отпустивши стремена — помер лавочник один: аферист и сукин сын. Не успели на погосте отойти от мяса кости, как детишки и вдова, слезы вытерши едва, разыскали завещанье — огласили содержанье.
Кукла Изольда

Кукла Изольда

Гульнаре подарили куклу. Ростом она была чуть пониже Гульнары, на огромной, не пропорциональной телу голове вились голубые волосы. Ресницы были длинные, загнутые кверху и жесткие. Хитренькие выпуклые глаза поблескивали, а если на них надавить, слегка вминались. Пухлые пластмассовые губки невинно улыбались. Щеки украшали младенческие ямочки. Руки и ноги, как и положено детским кукольным конечностям, были согнутые и кривоватые.

Петля

Жила-была петля. Жила себе и жила. Никакая не веревочка, а просто петля…

К вокзальным кассам подбежал парень. Он сунул в щель паспорт, опустил в пластмассовый ковш деньги и протараторил в микрофон:
— Билет в один конец на ближайший поезд.
— Вам куда?
— На двести рублей.
— Тогда ижгородский. Сто восемьдесят девять рублей. Пожалуйста. Поезд стоит на третьем пути.
Сермяжная сказка

Сермяжная сказка

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были король с королевишной. И была у них дочка Доллечка. Жили они в огромном пятиэтажном дворце. И крестьян своих они любили.
И крестьяне их тоже любили. Выпьют, бывало, немножко, и давай короля с королевой качать на руках. Качают и песни поют.

А основан город Пенза… (Сурские сказы)

А основан город Пенза в 1663 году, основал его, наверное, известный московский воевода. Шёл он себе, шёл, с дружиной по каким-то важным государственным делам. Вокруг лес нешаганый стеною непроницаной стоит, солнышко лучики свои в кронах тырит. Дорога потом уже, уже, потом — в тропушку сползла, потом — в руку, потом в ужиный хвост, потом — в иглу, а потом и потухла.

Однажды в губернскую думу письмо из Петрограда пришло… (Сурские сказы)

Однажды в губернскую думу письмо из Петрограда пришло. И пишут в нем, что Керенского сняли и по всей стране объявили Советскую власть. И в соответствии с распоряжением Ульянова-Ленина, губернатора незамедлительно предписано в каземат посадить, полицейских и казаков отменить, а на их место поставить народную милицию из простолюдинов. И в конце письма написано: Вся земля — крестьянам, Все заводы — рабочим, И мир — всему народу, то есть с окончанием войны всех.

Один раз ночью сидит на воротах городских казак Терентий Рябой, люльку курит… (Сурские сказы)

Один раз ночью сидит на воротах городских казак Терентий Рябой, люльку курит. А ночь над городом стоит, звезды в небесах игриво мерцают, месяц рогами покачивает. И тихо так, как перед бурей. Посмотрел казак на виднокрай и видит: огоньки приближаются. — Черти, что ль болотные шалят, — осенил он себя крестным знамением, да два раза Пресвятую Богородицу прочёл. Только не помогает ничего, огоньки город окружают. Надо, думает, за пономарём сходить, он человек знающий, разберётся. Вернулся с ним, а тут уже кто-то в ворота стучится…

Однажды в Пензу приехал Николай II (Сурские сказы)

Однажды в Пензу приехал Николай II, а вместе с ним Григорий Распутин. Когда летели они на дирижабле, царь у Распутина спрашивает:
— А что это внизу за город?
— Видите ли, ваше величество, этот небольшой, но живописный пункт называется Пенза. Население 40 тысяч человек, изумляет своей богобоязненностью и нравственной чистотой.
— Да! А девицы здесь как?

Однажды наш губернатор в целях упрочения положительного имиджа нашего президента… (Сурские сказы)

Однажды наш губернатор в целях упрочения положительного имиджа нашего президента решил увековечить его образ. На внеочередном собрании областной думы внес предложение поставить идола Путину. Чтобы был высотой на метр выше, чем самое высокое здание в мире. Чтоб был похож на статую Свободы, только огонь чтоб на ладони горел и, обязательно чтоб улыбался, как Мона Лиза. Дебатировали долго, много предложений разных внесли.

Однажды к нам в Пензу Пушкин приехал (Сурские сказы)

Однажды к нам в Пензу Пушкин приехал, пригласил его генерал-губернатор лекции о поэзии читать (а заодно и на выборах предстоящих поддержать), а за это обещал книжку его выпустить большим тиражом с картинками. Вылез Пушкин из дилижанса, пахитосу закурил, очки солнечные надел для неузнаваемости и пошел по Московскому тракту достопримечательности осматривать. Идет, вальяжно тросточкой помахивает, в лавки заходит, приценяется, туземные цены с московскими сравнивает.

Былина о богатыре Спиридон Илиевиче (Сказ бабушки Патрикеевны)

…То ли Солнышко кровью нахмурилось,
Задрожали сосенушки светлыя,
Иглы стрелами вдаль разлеталися.
Заслышал злой ворог ту невзгодушку:
Вострой сабелькой стал поигрывати.
Видит: Солнце в тучи схоронилося,
Почернело все небушко ясное,
Только из лесу свет пышет ярче пламени,
Все сильней горит, до небес летит.
Враг-собака тут затревожился:
«Я, тя, русский свет конем потопчу,
Конем потопчу, русской кровью залью!»
Только из лесу свет все сильней горит,
Все сильней горит, до небес летит.
Заревел тут черный ворог по-звериному,
Задрожал, собака, чуя смертный час.
Над землей летит богатырь да святорусский,
А над ним горит свет да ярче пламени.
Пламя то врага жжет да поджариват.
А богАтырь тот — сын Руси-матушки…
Подписка на RSS - сказки