Снег, или неудачный день (Борькины истории)

Снег, или неудачный день (Борькины истории)

Снег, или неудачный день (Борькины истории)
— Снег, уже пошел снег, — мечтательно сказал Боб.
Снежинки залепили окно, как глаз, ничего не было видно.
— А окуда они прилетают? — спросил Боб.

— С тучки, — сказала мама. — Тучка наполняется водой, наклоняется, и капельки падают на землю. А поскольку в это время года воздух очень холодный, то капельки расплющиваются, и замерзают. А ветер, который стремится навстречу, выветривает ма-а-ленькие дырочки, поэтому получается причудливый узор.

— А где причудливый узор?
— А вот! — и мама положила ему на ладошку маленькую снежинку.
— Выветривает?
— Ага!
— Это как Гранканьон? — спросил образованный Боб.
— Точно!
— Ой, расстаяла…
— А вот бы сейчас в лес… там, наверное, красиво, как на крыше того дома, напротив. И лыжники повсюду…

Тут Боб заметил какие-то перемещения на крыше напротив. Там располагался малю-ю-юсенький чердачок, в котором мог бы расположиться целый Карлсон. Но это был не Карлсон, это были старые друзья Боба. Они повылезали на белоснежную крышу, и стали устанавливать летающую тарелку, с проводами. Похожую на те, на которых катаются с горки.

— Спутниковое телевидение! — догадался Боб. Неужели стянули у кого-нибудь, чтобы смотреть передачи со спутника… Куда мир катится, а… гномы совсем распоясались, впрочем, наверняка не доставили никому неудобства, хозяева наверняка уехали в отпуск, например.

Боб помчался на улицу, едва натянув куртку, шапку и ботинки… путаясь в штанинах, он обскакал всю прихожую… Ну вот, наконец, штанины оделись куда надо. Шапка нахлобучена на голову, и Боб мчится в гости. Его дорогие друзья уютно устроились на маленьком чердачке, сплошь заросшем плющом и цветами. Веранда, вся застекленная, была окружена снегом.

— А внутри цветы, — восхитился Боб, как красиво! Повсюду были разбросаны золотые апельсины, все в гвоздиках гвоздики, по скандинавской традиции. Все уютно устроились у очага. Огонь потрескивал; из трубы валил дым. Даже пару свечек зажгли. А спутник ловил этнические танцы со всего мира. Гномы периодически вскакивали и пускались в пляс. Кельтские танцы в крови у гномов, так что они более всего впечатлили Боба. А потом какой-то старый гном пел настоящее фламенко, а корявый гитарист, весь в серьгах и кольцах, делал что-то волшебное со своей гитарой. Так, что струны чуть не рвались каждую минуту. Ноги сами пускались в пляс.

Латино-американские танцы довершили дело, все гномы с диким грохотом оказались на два этажа ниже… в обширной ванной-бассейне! В нем плавали обломки конструкции и вещи соседей с верхнего этажа! Восстановление происходило победоносно быстро, с человеческой точки зрения, всего за пару часов. Никого из хозяев не было, и гномы слегка ленились, два часа слишком много для такой пустячной работы, особенно если позвать всех родственников, это ведь знаменитые специалисты по устранению последствий всяких шалостей! Довольные, но уставшие, они вернулись на чердак и принялись досматривать этнические танцы народов Севера. Домик так занесло снегом, что без посторонней помощи было не откопаться… Проще было домик приподнять, стряхнуть с него весь снег и поставить обратно. Вот только сделать это было совершенно некому…

К утру вся зима вдруг кончилась… текло.

— А, может, в Лапландию? — предложил кто-то.
— Нет такой страны, — нахально заявил Боб. — Я в атласе ничего не нашел.

У гномов грозно сжались кулаки… что грозило Бобу расправой…

— А как же Северный олень?
— А Кай, а Герда?
— Нету Лапландии! — дразнился Боб. — Пошли, посмотрим, покажу атлас, сами увидите.

Они примчались, наперегонки, к Бобу домой. И уткнулись носами прямо в карту. Там ничего не было… по крайней мере на первый взляд.

— Что эти люди понимают? Сейчас нарисуем! — и они бросились искать фломастеры.
— Ой, смотрите, что здесь!!! — прервал их крик с кухни. — Северный олень! — Они прибежали и уставились на лед в холодильнике.
— Вот это да-а-а!

Олень, правда, был миниатюрный, и салазки были очень аккуратненькие, расписанные узорами… но гномы вдруг почувствовали, что у них закружились головы, и все завертелось вокруг, и вот они понеслись по заснеженному полю, догоняя саночки и прыгая в них на бегу! Санки скользили по замерзшему озеру, с невероятной скоростью, бобслей и не мечтал об этом… Гномы с криками и гиканьем прыгали на сугробах, подгоняя красавца-оленя. Бубенчики звенели у него на загривке.

Снег залепил им глаза, и щипал и без того уже красные щеки… вдруг сани перевернулись, и они все вывалились из холодильника…

— Ребята, так это ведь лужа молока! Замерзла! Так мы что, на луже молока…

Кто-то закрыл говорящему рот… своей пухленькой ручкой!

— Уйди, Гадюка! — возмутились все хором.
— Не порть праздник, Гадюка! — вопили все…
— А где ваша летающая тарелка?

Все уставились на Боба, лихорадочно соображая, что он имеет в виду.

— Ну, эта большая белая штука! Круглая, для ТВ.

Всех словно ветром сдуло с кухни. Какая светлая голова про нее вспомнила…. Когда гномы и некоторые дети решают пошалить, их не остановишь… Опять раздобыли тарелку. Уселись дружным полукругом, и медленно поднялись в воздух.

Тарелка покружила на месте, и медленно поплыла в темноту. Гномы накрылись с головой верблюжьим одеялом, которое не понятно, откуда взялось, и прижались друг к другу потеснее. Когда тарелка перестала вращаться и, наконец, приземлилась, они уже совсем превратились в большой снежный ком.

— Последнее время приключения становятся просто изматывающими! — заметил кто-то.

— Глупейшими, выражайтесь яснее, — заявил Громыхайло. — Скоро доиграемся, однозначно. Торт-бизе, подъем!

— Ну, ты зануда. А ну отлепись от меня, — и Боб с хрустом вырвал свою примерзшую руку из его ледяных объятий.

— Ну, и где мы оказались в результате, господа слипшиеся пельмешки? На Северном полюсе? — возопил Гадюка.

— Братцы, да это же высотка! На баррикадной, вот это да-а-а… Во-он там зоопарк, видите? И там зверюшки, малю-ю-юсенькие такие, — восхитился Флейта.

— Да не ври ты, отсюда не видно ничего! — возмутился Громыхайло.

— Я лично на эту штуку больше не сяду! — заявил Гадюка. — Замерз, знаете ли…

— А, может, на лифте? — робко предложил Барабан.

— ДА ТЫ ЧТО????????????

— ДА!!!! Еще эти провода пилить…

— А потом обратно их… у-уй, нет уж, как-то попроще надо… домой добираться.

— Снегопад, — вдруг осенило Флейту. Он извлек поперечную флейту, неизвестно из какого кармана, и заиграл. Снежинки появились повсюду, закружило, задуло, и повалил такой снежище, что вокруг все замело за пол-часа. Причем, в основном, в районе метро Баррикадная, с подветренной стороны высотки, или с наветренной, всегда их путают…

Вообще-то, приличным волшебным существам не положено вмешиваться во всякого рода стихии. Но подпорченная экология это тоже некоторое вмешательство со стороны рода человеческого! Так что… извините…

Насыпался большой снежный вал, до самой крыши.

— Ух ты-ы-ы, какая Масада! — восхитился образованный Боб.

— Ну, по тарелкам, гуляки!

Они впрыгнули в тарелку, сильно оттолкнулись, лихо набрали скорость с тридцатиметровой горки, и докатились почти до самого Университета. И все равно пришлось волочить тарелку через весь парк, чертыхаясь, и пиная друг друга, чтоб прибавить ходу.

— Ну и денек… развлеклись ребята… — ворчали все наперебой, сидя в тепле Бобкиной комнатки.

— Ну что, дорогие джентельмены, кофе, чай, какао… поесть…

— И к печке, печке, пе-е-е-ечке-е-е-е… — запели усталые бедолаги.

— А антенну кто пойдет прикручивать обратно? — спросил кто-то

— А НИКТО-О-О-О! — заголосили все хором. Зависла неуютная тишина… — Да ну ее.

Все молча жевали бутерброды, погруженные в свои мысли. Казалось, что даже бутерброды уже устали жеваться.

— Я смотаюсь, — вылез откуда-то Крысодур!

— А ты-то где был… ах ты… опять в кармане Боба отсиживался? Хвост оторву! — озлобился Громыхайло.

— Ну ладно, ладно, могу и не ходить с антенной!

— Нет уж ты пойди-и-и-и, дружище, покатался в тепле, теперь отрабатывай, бедолага.

Крыс вздохнул, но поплелся с антенной на улицу.

— В такие дни вообще лучше не выбираться из дома, отсыпаться… — заметил Барабан.

— Да… скучная получилась история, и не выразительная… — сказал Хмырь, молчавший по обыкновению.

— Я бы даже сказал, кошмарная история… — заметил Барабан…

— Хватит жаловаться! — возмутился Боб. — Зато классно с горки покатались… жди теперь снега…

Потом, по прошествии времени, когда отоспались, отогрелись, и повеселели, эту историю вспоминали со смехом… и легкой грустью…. По поводу тотального потепления…

Что гномы, что люди — существа несерьезные, как выходит на поверку. И в меру безответственные… сами себе придумают какие хочешь проблемы…

Да здравствуют все шалуны и бездельники, с ними, по крайней мере, не соскучишься!

— Однозначно!

Отметить: Снег, или неудачный день (Борькины истории)

Материалы по теме:

Антикризисное эссе Наступили тяжёлые времена. Народ лишается работы. Причём на улице оказываются не дворники — они и так сутками на улице, не депутаты и не водители депутатов. Увольнения коснулись, прежде всего, самого многочисленного отряда наёмных работников — менеджеров среднего звена.
Это я выдумал Малыша Адам Малыш (Adam Malysz) — польский спортсмен (прыжки с трамплина).
Комментировать: Снег, или неудачный день (Борькины истории)