Свинец

Ты знаешь, старик, жизнь — тотальное блядство.
Я больше наверно не буду влюбляться.
Я больше не буду стоять под балконом

И петь серенады кому-то как в коме.

Ты знаешь дружище, а все-таки грустно,
Что нам выдают за высокое чувство
Пожалуй, сильнейший на свете наркотик,
С которого спрыгнуть не сможешь, мой котик.

Старик, согласись, а ведь это противно —
Нам не предоставили альтернативы.
В конце неизменно становится больно,
Убил ли сам или растоптан любовью.

Ты можешь любить, отдавая по полной,
Ты можешь пускать сквозь себя эти волны,
Себя растворять в ней, как соль или сахар,
Но рухнешь на дно, когда холод в глазах ее.

Однажды поймешь ты, что мир будто сужен
На той лишь одной, кому больше не нужен.
И все в этом мире вдруг станем неважным,
Когда часть тебя отомрет вдруг однажды.

Ты будешь пытаться уйти. Эта ломка
Сильнее всего. И балконная кромка
Чертой твоей станет до тех пор, как странно
Свинцом зарастать станут рваные раны.

И так же однажды поймешь ты, что игры
С любовью сажают на тонкие иглы,
Такие же тонкие, как это жжение —
Грань между любовью и отношениями.

И выйдя в расширенный мир, весь залатанный,
Ты будешь на ощупь бежать из палат его,
Завернутый в простыни белое знамя…
Конечно, дружище, ты все это знаешь.

Так стоит ли вновь исходить на зазнобы,
Вскрывать эти швы, эти вены по новой,
Сужая зрачки до букв нового имени?
Я больше не буду влюбляться, пойми меня.

Влетать в этот свет новых глаз, как на встречную,
Сливаться телами в одно бесконечное,
Не чувствовать граней и жить беспробудно…
Ты знаешь, наверное, просто не буду.
Прости.

Материалы по теме:

Пока часы… Пока наличие души не подтверждает доза виски пока мужчины у машин понтуют словно малыши большой игрушечной пиписькой
Что ни ветер, то северный… *** Накатила немота и дремота, с юго-запада на северо-восток семицветика последний лепесток круг не делает и вряд ли долетает — есть коса когда находится и камень.
Неуравнения * * * Я живу в этом доме уже пятое лето — Сначала у него была какая-то Света из педагогического университета, которая слушала Миллера (Гленна) на вертушке, привезенной из Мосрентгена Московской области, читала Пушкина,