Свой-чужой (Рецензия на фильм «Свои»)

Свой-чужой (Рецензия на фильм «Свои»)

Свой-чужой (Рецензия на фильм «Свои»)
Свои

«— Я тебе покажу «русский», морда рязанская!»
«Андрей Рублев», фраза из фильма.

Есть в военной авиации такое понятие — «свой-чужой». Вкратце — это следующее. Стоит где-нибудь «в заду» самолета меленькая электрическая машинка и на вопрос подлетающей ракеты: «ты, мол, кто?» — отвечает: «не стреляйте, дяденька, мы местные!» Все это с одной-единственной целью: по ошибке своего не сбить.

Причем прошу заметить, на гражданских самолетах подобной аппаратуры нет. Считается, что в мирной жизни надобности в этом не наблюдается… Хотя, как показывает практика стрельб украинских ПВО, надобность такая есть, но все же в обычной жизни над понятием «свой-чужой» мы задумываемся мало. Вот сосед по площадке — он кто? Вроде свой, и водку с ним пили. Но с другой стороны: национальность у него какая-то специальная… И про Чехова он чего-то там говорил… И до поры до времени тлеет, мерцает огонек глубоко в душе, теплится, не представляя никакой особой пожарной опасности, пока в определенный момент он не превращается в фитиль, а время из глубоко мирного — в совсем наоборот. И вот уже машинки лепятся на людей, но не электрические, и не «в заду», а попроще: кому кокарду с тризубом, кому каску «с рогами», кому оранжевую повязку, кому голубую. И кто кому сосед — уже неважно: «Что ты там про Чехова говорил?» И время делится на «до и после», а люди — на «своих и чужих». Фильм Дмитрия Месхиева, в основном, про своих, поэтому, наверное, так и называется — «Свои». 1941 год, Псковская область уже оккупирована немцами, «блицкриг» в самом разгаре, и немецкая армия переживает эйфорию бесчисленных побед. Слово «партизаны» звучит непривычно и как-то теоретически, все вокруг для солдат экзотика и похоже, скорее, на туристический вояж. Население хотя и встревожено, но не кажется враждебным, зато кажется, что война укатывается куда-то на восток вместе с линией фронта и жизнь входит в привычную колею. Немцы — «чужие»? Дык ведь для многих здесь и большевики-то не больно свои! Поменяли шило на мыло, значит, можно жить дальше? И живут. Приспосабливаясь и выкручиваясь, где выгадывая, а где теряя, но, в общем, по-прежнему: корова-то как доилась по утрам, так и доится. Однако война, как бы далека она ни была, уже поделила их на «своих» и «чужих».

Тема второй мировой войны кажется неисчерпаемой. Тем более, что знаем мы про нее, как это ни странно, мало, слишком уж «идеологичной» была ее история, переписываемая вновь и вновь. Сначала в одну сторону, потом в другую, а теперь снова в обратную. От патриотического «Взятие Берлина» до почти мазохистских документальных «разоблачений» перестроечных лет и вновь к стерильно-патриотической «Звезде». Слишком велик соблазн стать «разоблачителем» или «первооткрывателем». На фоне подобного кино фильм Месхиева приятное исключение. Он ничего не открывает, кроме человеческих характеров. По настроению и идеям он близок к рогожкинской «Кукушке» и рассказывает не столько о войне, сколько о людях в условиях войны. Персонаж в исполнении Богдана Ступки (а он, безусловно, хорош в любой роли: от украинского гетьмана до советского генерала) — назначенный немцами староста деревни. Назначен потому как обижен на советскую власть: ссыльный, бежавший с Колымы по поддельным документам. Казалась бы, ему союз с немцами на роду написан. Но однажды ночью к нему домой приходит младший сын, боец Красной армии, сбежавший из расположенного рядом немецкого лагеря для военнопленных. Да пришел не один, а с товарищами: НКВДэшником и политруком. Ну, эти-то уж точно чужие! Только вот, как оказалось, не в нашивках-то дело. И даже не в убеждениях.

Фильм Месхиева крайне натурален. Иногда даже излишне. Когда герои нападают на немецких мотоциклистов, чтобы раздобыть оружие, то кажется, что делают они это не от осознания какого-то там военного долга или жизненной необходимости, а от какой-то нечеловеческой осатанелости. Вообще, все сцены насилия сняты без присущей такого рода фильмам лихости и выглядят скорее страшно, но в тоже время естественно и логично. Сцена засады, в которой герои фильма убивают полицаев, едущих в их деревню, — одна из лучших военных сцен последнего времени. Я могу сравнить ее только с аналогичной сценой в «Проверке на дорогах» Германа. Отдельная история — показ быта псковской деревни тех лет. С этнографической подробностью, крайне живописно, с прекрасными диалогами и точной лексикой. Надо сказать, что съемки велись именно в тех местах, которые и описаны в сценарии «Русские вопросы» Валентина Черных, и в них приняли участие около 1000 жителей Псковской области. В российском кино давно не было такой тщательной работы. Имея значительно больший бюджет, Никита Михалков в своем «Цирюльнике» получил значительно более скромные результаты, создав скорее лубок. Здесь же перед нами акварельный рисунок несомненного мастера.

Отлично сыграли все актеры, занятые в картине наряду со Ступкой: Сергей Гармаш, Константин Хабенский, Анна Михалкова, а у Федора Бондарчука наконец-то появилась по-настоящему драматическая роль.

Хотели они того или нет, но героям фильма пришлось решать проблему «своих». Решать через кровь. И проблема эта совершенно не вписалась в прицельную планку их оружия. Решать, кто тебе чужой, труднее, чем целиться.

Не спешите идти по легкому пути…

Отметить: Свой-чужой (Рецензия на фильм «Свои»)

Материалы по теме:

Царь (Никита Михалков) «Зовите меня запросто, без церемоний: Ваше Величество Никита Сергеевич»
Поздно. Педали перепутал — Re: Сибирский цирюльник «Как много нам открытий чудных Готовит просвещенья дух…»А.Эс. Пушкин, «Очевидное-Невероятное»
Комментировать: Свой-чужой (Рецензия на фильм «Свои»)