Томатный сок

Томатный сок

Томатный сок
Телевизор был красный от накала страстей. Да и чему удивляться? Вся Россия бурлила, как огромный кипящий котел — на носу были президентские выборы. Именно им и была посвящена очередная пятничная программа крамольного журналиста. Дуренко воплотил в жизнь задумку сверхнереальную.

Каким образом ему удалось уговорить стольких кандидатов в президенты прийти к нему в студию — наверное, так и останется загадкой. Но факт оставался фактом — в футуристически оформленной студии (карта России совмещена с картой звездного неба; огромные созвездия, соответствующие крупнейшим русским городам, вспыхивали и гасли, переливались всеми цветами радуги, как голографические изображения) сидели пятеро основных кандидатов. Посередине, на космическом троне с легким налетом псевдовизантийского стиля восседал сам Дуренко в неожиданном шикарном костюме в цветах русского триколора: пиджак — красный, брюки — синие, рубашка — белая. Из нагрудного кармана торчал золотого, царского цвета платочек. За огромным круглым столом, друг напротив друга сидели кандидаты в президенты. Дуренко как бы немного возвышался над ними всеми, но в то же время был как бы немного сзади.

— Здравствуйте, дорогие соотечественники! — начал своим торжественно-загробным голосом ведущий, не моргая, смотря прямо в камеру, прямо в глаза миллионам своих зрителей, — Добрый вечер, дамы и господа! Я неслыханно рад гостить в своей студии пятерку ведущих политиков России, кандидующих на президента нашей великой страны.

И сразу же, переведя взгляд чуть вниз, на гостей, продолжал с легкой, но всем заметной подъебкой:

— Добрый вечер, господа кандидаты!

Господа кандидаты закивали в ответ, здрасте, мол.

— Первый конкурс, господа кандидаты, конечно же, разминка. Не делайте недоумленных физиономий, я вас предупреждал об этом всего пять минут назад. Это наша маленькая редакционная хитрость. За пять минут вы не успели — я на это надеюсь — покалякать со своими советниками, так что говорите прямо, честно, о том, что, как говорится, на душе лежит. Итак, каждому по минуте, пара слов о себе и о России. В алфавитном порядке, не ругайтесь, вы в прямом эфире, если услышите удар гонга — значит, такой ответ уже прозвучал, придумайте что-нибудь другое. Все понятно? — кандидаты снова замотали головами — Поехали!

Первым получил слово главный коммунист с — как и заведено партийными колористами — красным, совсем немаленьким лицом господин Жиганов:

— Ну, значит так, здравствуйте всем, кого не видел! Программа моя вообще-то простая. Я, собственно говоря, ничего не выдумывал. Предложения у меня все старые, проверенные: землю рабочим, фабрики — крестьянам, вернее наоборот, банки — банкирам, танки — танкистам, алкоголь — алкоголикам, меня — в президенты, космос — космонавтам, миру — мир, Штатам — хана, преступную банду Ельцина — к ответу; персонально Бориса предлагаю отпиздить ногами, хотел бы участвовать лично, у меня все, спасибо.

Жиганов отпил чая из стакана с подстаканником, загрыз сушкой, стряхнул крошки с пиджака широким жестом крупной ладони и, скрестив руки на груди, выжидательно посмотрел на соседа.

Сосед, главный либерал, господин Заряновский, ждать себя долго не заставил:

— Я не поэт, но я скажу стихами: России нужна новая сперма! Однозначно! Хватит! Перли нашу Родину многострадальную все, кому ни лень! Да только не лень было всяким дистрофикам и доходягам, вон вроде того, у-у-уу, сука! Чо вылупился, бляденыш?! — и он бросил какой-то дрянью в сторону господина Явленного, лидера движения «Брюква», но тот ловко уклонился и продолжал делать какие-то пометки в маленьком блокноте. — А теперь ее должен вздуть породистый жеребец. И имя ему — здоровый национализм! И вздуть так, чтоб матка затрещала! Хотел бы участвовать лично. У меня все. Спасибо.

После этих слов господин Заряновский к удивлению всех расчувствовался, пустил слезку, и без разрешения неловко закурил.

Подошла очередь господина Панина:

— Во-первых, у нас не курят, слышь, тезка?..

При этих словах Заряновский привычно прошипел: «Подонок…» Но сигарету все-таки погасил.

— Во-вторых, — продолжал Панин, — предупреждаю сразу: кто еще сегодня добровольно возьмет самоотвод, тому ничего не будет. Даю честное слово будущего президента. В-третьих, из-за вас, господин хороший — и Панин коршуном взглянул на Дуренко, тот аж поежился — я сегодня опоздал на тренировку, а я этого край, как не люблю. В-четвертых — и теперь он посмотрел на Жиганова, который тайком догрызал сушку — тот, кто захочет отпиздить дядю Борю ногами, будет иметь дело со мной. Понятно?!! — при этих словах у их автора синхронно заходили желваки на круглом черепе и грудные мышцы, заставляя трещать в швах «боссовский» пиджак — А в пятых, и в-последних, процедуру выборов считаю устаревшей. Нехуй тратить народные деньги. Предлагаю решить спор на татами. Или прямо здесь, в студии, за этим столом. Рубанемся в армрэстлинг, и вся недолгая. Я готов. У меня все. Спасибо.

Настало время открыть обрамленный седыми усами интеллигентный рот и кинорежиссеру Приговорухину, кандидату от вымирающих мастодонтов искусства. Он начал было что-то рассказывать о своем новом фильме «Россия, которую мы приобретем, если я стану президентом», сценарий которого он поправляет каждый день, об астральной ответственности перед потомками и предками, о том, что по сравнению с 1913 годом кинопроизводство в России… но потом резко замолчал на полуслове, уперся взглядом в Панина, замахал руками, закрестился, — как будто духа увидел — соскочил со стула и в истерике выскочил из студии, опрокидывая свой стул и созвездие Новосибирска с декорации.

— Мнда-а-ааа… Нервы, нервы, — философски заметил Дуренко, — Ну что ж, господин Явленный, замыкайте круг.

Явленный поправил модный галстук и непослушные волосы, которые все равно продолжали торчать в разные стороны и уверенно начал.

— Вы знаете, я, в отличие от многих здесь присутствующих, своих взглядов не меняю. Так вот…

Но договорить он не успел. Жиганов, молитвенно подняв руки в сторону ведущего, простонал: «Товарищ Дуренко, ну куда же вы смотрите?.. Ведь глумится стервец… Ложь ведь все это… Клевета…» Явленный, хитро улыбаясь, продолжал.

— Так вот. Я из года в год повторяю одно и то же, но меня никто не хочет слушать. В этом-то вся и беда. Так вот. У меня есть простое предложение к населению России. Так вот. Уже как десять лет я настаиваю на том, что дважды два равно четыре, и что эта формула распространяется и на нашу, извините, экономику, и на любую другую. Так вот. Кто согласен со мной — прошу избрать меня президентом. Заживем сыто и счастливо. Готов участвовать лично. У меня все. Спасибо.

— Ну что ж. Спасибо, спасибо, все молодцы! — взял бразды правления программой в свои руки Дуренко. Но, к сожалению, вынужден вас несколько огорчить, господа. Дело в том, что на спутнике вещания через три минуты накроются батареи. Так что у нас остались только три минуты. Мда-а-а… Правда, я хотел бы еще успеть немножко пожурить мэра нашего города господина Лажкова, но…

Договорить Дуренко не успел. В студии взорвалась бомба всеобщего негодования.

— То есть как это, три минуты? — подскочил Жиганов — Это какая-то провокация партии власти! Я лучше всех выступил! Совсем охерели? Да я уже третий раз в выборах стартую! Да я ветеран, можно сказать? Когда же моя очередь? Есть справедливость на свете или нет? — он упал всей тушей на середину стола, перевернулся на спину, затопал полными ножками и заорал, закрыв глаза — Хочу в Кремль! Хочу в Кремль! Не ебе-е-о-ооот! В Кремль! Я заслужи-и-ы-ы-ыыыыыл!..

— Чем ты заслужил, жирная свинья?! — на стол вскочил Заряновский — Чем?!. Да ты жизни не нюхал, комуняга засраный! Всю дорогу на пайках, и все мало! Призрак бродит по России! Мочи обкомовцев! — и он начал смачно пинать Жиганова в рыхлый живот — Чо сидишь, самбист, помогай — кричал он в сторону Панина.

Явленный схватился за волосы.

— Да хоть перед Западом бы не позорились, янычары! Ну, блядь, дал господь родину! В какой-нибудь Словакии обосранной я б давно уже президентом стал! Нет же, национальный колорит, на хуй!.. Чморье-е-о-ооо!!!

В студию ворвался Приговорухин. Он бегал вокруг стола и, словно в бреду, повторял:

— Братцы, не ссорьтесь… Россия ж большая… на всех хватит… давайте поделим… всего-то на пятерых…

В этот момент на центр стола упругий, как кошка, вскочил Панин. Сбросив пиджак, он встал в хищную стойку и спокойно пробасил:

— А ну! Молчать, уроды! А то щас на хуй всех через бедро перебросаю! Кому рулить — народ решать будет! Сечете, олухи?!. Кто не понял?..

Все на секунду, как у Гоголя, замолчали. Предвкушая конец вещания, Дyренко пропел скороговоркой:

— Ну что ж, уважаемые телезрители! Вы все видели сами. Делайте ваши ставки, господа!..

Только он успел улыбнуться, а камера наехать на его улыбку, как картинка в телевизоре сменилась рекламной заставкой. Пышногрудая и голоногая девица стояла среди диковинного размера матрешек-истуканов с изображениями кандидатов в президенты. Разводя руки в стороны, и сияя белозубой улыбкой, она нежно пропела: «Все лучшее и только для Вас… Сергей Дуренко». Дальше пошли рекламы стиральных порошков.

— Ну и дела… Они там что, все с ума посходили? — нарушил обморочное молчание Алексей.

— Айда на кухню, перекурим это дело, — резюмировал Михась.

Все поднялись и молча вышли из комнаты. В кухне тоже особенно никому говорить не хотелось. Первым нарушил молчание Илья:

— Не страна, а недоразумение. Жалко и больно… Ну почему же все так?.. Фатум прямо какой-то…

— Не говори… — Эндрю плюнул в окно.

— Да ладно, не плачьте, мальчики. Мы же здесь, а не там — виновато улыбалась Инга.

— Вот именно, — с нескрываемым раздражением ответил ей Леша.

На этом полемика закончилась. Каждый понимал, что еще пара слов и начнется вечный спор. Тема, замусоленная уже до дыр. В том числе и в стенах этой кухни. Тема, в рамках которой, к консенсусу прийти, наверное, просто невозможно. Суть ее заключалась в двух неразрешимых вопросах: «Где жить?» и «Почему?»

Машка открыла пакет томатного сока и смачно сосала его прямо «с горла».

— Плесни, Маш, а, — подошел к ней Игорек.

Маша налила ему в кружку кровавого цвета жидкости и, обтирая помидорную мякоть с губ и мечтательно задрав голову, заулыбалась:

— А помните советский томатный сок? В трехлитровых банках, грязных таких, с кривыми налепками этикеток? Его еще взбалтывать нужно было обязательно? Он когда стоял на полках в магазине, то расслаивался на красную мякоть и полупрозрачную лимфу? Помните?

— А в гастрономах стакан стоил десять копеек! — включился в разговор Михась. — И на столике всегда стоял граненый стаканчик с крупнозернистой солью и алюминиевой чайной ложечкой…

— А стаканы мылись в такой карусели под пластиковым колпаком, — блестя глазами, отозвалась Татьяна.

— Точно, точно, — не унималась Маша, — а сам сок наливался из таких перевернутых конусных стеклянных резервуаров… Космос, ей-богу… Во вкуснятина была…

И пошло-поехало.

— Да-а-ааа ужжж… — дружно, не сговариваясь, зашипели все присутствующие. — Где это все? Где?..

— В Караганде, — обломала ностальгическую идиллию Катя, держащая у виска телефон. Она прикрывала микрофон ладошкой. — Собирайтесь, народ, а то опоздаем. Я мотор вызываю, сколько нас?

Отметить: Томатный сок

Материалы по теме:

Петя В тот день Петька пришел в школу позже обычного. Он никогда не опаздывал. И сегодня не опоздал, но времени ему хватило только надеть сменку и, наскоро запихнув новые весенние башмаки в матерчатый мешок, уже на бегу подхватить ранец.
Два десятка пятаков Пятак упал, звеня и подпрыгивая.
Нецелуйко, я и Горболысов (Секс и немного любви) — В школе меня звали Горб, Лысый и Сова, — кротко доверяется мне голый Олег Михайлович. — Сова? А почему? — любопытствую. — Потому что: Горболы-сов!
Комментировать: Томатный сок