Тува — страна, которой нет: Слава Хемчик

Тува — страна, которой нет: Слава Хемчик

Тува — страна, которой нет: Слава Хемчик
Тува страна, которой нет Слава Хемчик

Как-то мы посетили Музей политических репрессий. Музей был открыт, но абсолютно пуст. «Есть здесь кто?» — крикнул я. Заскрипели полы, и откуда-то из глубин маленького деревянного домика вынырнул тщедушный человечек в кепке. Человечек с ходу стал показывать нам экспозицию, попутно переводя подписи к фотографиям с тувинского на русский. Звали человечка Славой.

Он свободно цитировал разных авторов, от Лазарева до Солженицына, и вообще знал так много интересного, что мы приняли его за экскурсовода. Впоследствии я узнал, что в музее он оказался случайно, раньше был милиционером, а сейчас вообще-то назначен местной мафией присматривать за бильярдным залом в гостинице «Монгулек». Вот несколько из рассказанных им историй.

Отец
В этом здании находились застенки НКВД и, прямо в той комнате, где мы сейчас стоим, пытали заключенных. Пытали зверски, по-азиатски, забивали гвозди под ногти и сажали на стулья с приделанными к сидениям штырями. Мой отец, когда попал сюда, весил сто двадцать девять килограммов, а когда вышел — сорок семь. Он вернулся в горы, но в таком виде стеснялся придти домой. Жил в бараке с бомжами. Его случайно дочка узнала по жестам. Говорит ему: «Что же, ты, батя, домой не идешь?» А он: «Как я в таком виде в дом войду?»

Тезка
Когда нам первые паспорта выдавали и записывали фамилии, то русские паспортистки все путали. Ведь у нас сначала фамилию родовую говорят, а потом уже имя. Так и Шойгу перепутали, он на самом деле не Шойгу Сергей Кужугетович, а Кужугет Сергей Шойгуевич. Моего отца тоже перепутали. Отец из рода Ондаров, Ондар Хемчик он. Вот приходит отец к паспортистке, говорит это, и она Хемчик как фамилию записывает, а Ондар как имя. Так я получился Хемчик Вячеслав Ондарович. Долгое время думал, что мы одни в Туве Хемчики. А потом как-то иду по дороге, рядом иномарка останавливается, меня хватают и вывозят за город. Там бандиты конкретные сидели. Вытащили они меня из машины и давай разминаться, кулаки на мне пробовать.

— Сейчас, — говорят, — будем тебя мочить.
Я им:
— За что?
— Как за что, ты же Слава Хемчик?
— Ну я.
— Ты у нас в Красноярске сто тонн спирта увел?
— Нет, не уводил.
— Как не ты, вот написано, Вячеслав Хемчик.

Я смотрю в их бумажку с паспортными данными, там, действительно, Вячеслав Хемчик, только не Ондарович, а Ооржакович. Еще, значит, кого-то паспортистки перепутали. Только, слава богу, не из наших, из Ондаров, а из Ооржаков. «А вы меня видели?» — спрашиваю. «Нет, не видели, — отвечают, — тот, кто видел, он сейчас в гостинице сидит». «Поехали к нему, — говорю, — разбираться, не я это». Уговорил я их, поехали к нему, он сразу понял, что обознался. Угостили меня, напоили. Оказалось, что тот Хемчик вообще сын прокурора республики. Отправились они в результате его мочить.

Арака
Как-то выпил я двенадцать пиал араки. Очнулся, гляжу, кругом вода. Сверху вода, снизу и сбоку. Чудом вынырнул. Оказалось, я под аракой в реку прыгнул. Время осеннее. Ветер, дождь. Вылез я на берег и понял, что в таком виде стыдно домой возвращаться. К тому же течение быстрое, оказался я уже километра за полтора от дома. Побежал в другое село, думал, оно неподалеку. На мне майка, штаны тренировочные, а ноги босые. Сбил их в кровь, но боли не чувствовал. Так бежал всю ночь. Потом выяснилось, что до того села шестьдесят семь километров было. Когда добежал, понял, что в таком виде тем более не могу появиться — весь грязный, ноги в крови. Побежал дальше, к другим родственникам, а там еще километров двадцать пять. Чувствую, нет сил совсем. Решил по реке доплыть. Это уже другая река, вошел в воду, а там мель. Речка, оказывается, пересохла, не поплывешь. Попил я воды и пошел дальше. Тут понос начался, видимо, в воде водоросли гнили, она и попортилась. Идти мочи нет, упал, все, думаю, полный позор, сейчас умирать буду. Но слышу, мотор ревет, спасение пришло. По той заброшенной дороге грузовик проезжал. Я сзади прицепился, всю дорогу дристал. Почти до самого Чадаана доехал. Там в деревне невестка моя живет, слава богу, она на огород уехала, картошку собирать. Я в окно — юрк, и давай отсыпаться. Так я под аракой всю Туву пересек.

Племянник
Все из-за водки. Раньше, когда араку пили, такого не было. А как водку завезли, тувинцы друг друга резать начали. Вечером зарежет по пьяни, а утром не помнит ничего. Как-то шел я по улице, а мне навстречу человек. Вижу, идет с явным желанием убить кого-нибудь. Приблизился он ко мне, а тут свет от фонаря мне на лицо упал. Он присмотрелся, и пошел дальше. Потом я захожу в милицию по своим каким-то делам, смотрю, он в клетке сидит. «Дай, — говорит, — сто рублей, выкупи меня отсюда». «Я, — говорю, — с какой стати?» А он: «Я же твой племянник, сын твоего брата Коли». «А помнишь, — спрашиваю, — как ты меня два часа назад зарезать хотел?» «Помню, — отвечает. — Повезло тебе. Как светло стало, так я понял, что ты мой дядя».

Рука
Как-то знакомые мои поехали всемером курган раскапывать. Один залез внутрь и вытащил огромную кисть руки. По руке потом вычислили рост ее обладателя — два метра шестьдесят сантиметров получилось. Так вот, увидев руку, так перепугались, что тут же ее обратно уронили и срочно назад вернулись. Из тех ребят шестеро уже окочурились, один пока еще дышит, все зовет снова съездить. Вообще не принято у нас, у тувинцев, то, что схоронено, раскапывать.

Нож
У каждого тувинца есть нож. У меня тоже был, прадедов. Точнее, два ножа, к большому еще маленький прилагался, в ножнах для них сделаны два отверстия. Полетел я однажды на самолете. Меня офицер пограничный задержал за оружие, штрафовать стал. Понял я, что он нож хочет. «Смотри, — говорю, — таким путем нож к тебе придет, ненадолго задержится. Добром дело не кончится». Он не поверил, посмеялся, взял нож. Потом, через много лет, я узнал, что вскоре этого пограничника по пьяни зарезали. Нож пятерых владельцев сменил и ко мне вернулся. Я как-то по рынку шел, мне старик один нож стал предлагать, и я смотрю, мой! Я его сразу признал, хоть и был он изрядно покоцанный. Все лезвие искромсали, видно, тот офицер им баранину, как топором, рубил. Я его подержал в руках и в Енисей выбросил. Пускай он больше никому не достанется. А себе вот этот, маленький, оставил.

Отметить: Тува — страна, которой нет: Слава Хемчик

Материалы по теме:

Тува — страна, которой нет: Март-оол. Террорист Когда мы уже вернулись в Москву, узнали, что по иронии судьбы в зону попал сам Март-оол. Произошло это так.
Киев-Москва Я еду в Москву. Не то что бы я вот сильно хотел в Москву и жизни никакой не представлял без этого… или там в Москву поехать тоску разогнать… Нет. Просто там живут два моих лучших Друга. Они в Москве… а я в Киеве… ну так судьба распорядилась… жизнь.
Тува — страна, которой нет: Девочка Рассказала Светлана Хоортековна, зав. сектора востоковедения института языкознания
Комментировать: Тува — страна, которой нет: Слава Хемчик