Учительница первая моя

Учительница первая моя

Учительница первая моя
теплоход профессор звонков

Моя первая учительница была бесом. Уродливо разжиревшая, бездушная скотина. И самодура. Мне никогда не вспомнить ее имя-отчество, практически все ее звали — Бес. И мы, и школьники постарше, даже, по-моему, другие учителя. Кличка эта возникла из ее постоянных воплей: «Врать мне БЕСполезно!!!», еще что-то там «мне БЕСполезно!!!», все ей было «БЕСполезно!!!»

Визжа, она странным образом интонационно вскрикивала на этом «БЕС-», металась между партами и колотила по нашим головам чем попало, что под руку подвернется. Классным журналом, учебником, указкой.

За неделю она разносила в щепки две или три указки. Старшеклассники не успевали на уроках труда выстругивать ей новые. И тогда она бралась за метр. Такой толстый деревянный метр с жестяными набивками на двух концах.

Если Гитлер каким-то дьявольским роком из поверженного Берлина спасся, то он разжирел, сменил пол и пришел учительствовать в нашу школу, в мой первый класс.

Сейчас и не вспомнить толком, чему она нас учила. Мы перекладывали счетные палочки, вслух повторяли какие-то слоги. Несколько лет спустя, когда мне исполнилось лет десять или одиннадцать, как-то случайно я нашел свою тетрадь прописей за первый класс. Это такая, где первоклассники закорючки вырисовывают. Все страницы моей прописи были сплошь исчерканы «бесовской» красной ручкой, двойками и какими-то угрозами.

Мои закорючки действительно были кривыми. Что тут говорить? И наверняка, все мы действительно были ублюдками и тупицами.

Перед самым Новым годом отцу на работе дали новую трехкомнатную квартиру, в новом районе. В конце декабря мы переехали, и третью четверть я начал уже в другой школе.

Когда я собирал ранец в эту новую школу, мама напутствовала меня так: «Если и здесь учителя будут вызывать меня в школу по два раза на неделе, то я тебя прибью».

В школу ее вызвали через два дня.

Ну, как бы она меня прибила? В старой двухкомнатной хрущевке ей еще удавалось меня поймать, загнать в угол, а в новой трехкомнатной я был уверен, что я от нее удеру тока так. Да, и лупила она меня шлангом от стиральной машины. А это все фикция, бутафория одна, много шума и никакого эффекта.

Из школы мама вернулась какая-то притихшая и удивленная, а вечером отцу рассказала, мол, она что угодно ожидала, но что ее в школе встретят словами «А вот и мама профессора Звонкова пришла», это… это уж…

В новой школе выяснилось, что я много чего знаю. А профессором меня учительница назвала на уроке, когда мы часы учили: куда какая стрелка показывает и который сейчас час. Оказалось, что никто в часах не понимает, а я как-то сам разобрался еще совершенно в раннем детстве, ну и выступил с докладом о часах, стрелках, циферблате, а заодно и о вращении Земли вокруг Солнца, о календаре, о звездах и зодиакальный круг зачем-то еще приплел.

Читать я научился сам, и никто не знает во сколько лет. Я мало чего помню из того возраста. Вспоминается всякая ерунда, наверное, какие-то исключительные случаи.

Помню, как я купил огромный арбуз за 3 копейки и кое-как его пер домой. Тащил-тащил, и выронил перед самой дверью квартиры. Арбуз и правда был большой, по всей лестничной площадке разлетелся. Наверное, он стоил подороже трех копеек. Просто я честно отстоял очередь, протянул продавщице 3 копейки и сказал, что я хочу арбуз. Возможно, ее умилил такой хозяйственный карапуз, и она выбрала мне арбуз получше, копеек за десять.

Тогда я еще ни читать, ни считать не умел. И сколько за арбуз надо заплатить даже примерно не знал. А вот чуть позже, когда я уже немного читал и начал в деньгах разбираться, хотел я купить конфеты. Номинал монет я знал, мог их складывать, вычитать, но, видимо, ориентировался больше по размеру монет, а абстрактные цифры я еще не понимал, и ценник прочитать не мог.

Подошел к продавщице и спросил, сколько стоят вон те конфеты. Из-за прилавка на меня такая жабья морда выпучилась и отвечает: «Там все написано». Я вернулся к витрине, постоял, постоял и опять к продавщице, мол, сколько конфеты стоят, а она мне одно по одному: «Там все написано». Так я и ушел без конфет. Обидно. Даже, вот, до сих пор. А с другой стороны, тоже ведь одна из первых учительниц.

Помню, тогда меня такое зло взяло: что это за цифры, что все понимают, а я никак разобраться не могу? Стянул у отца «Справочник по элементарной математике». Маленькая такая, толстенькая книжечка в сером переплете. Целыми днями с ней таскался. Как она мне нравилась! И шрифт на обложке нравился, и цифры внутри. Правда, дальше семидесятой или восьмидесятой страницы я не продвинулся, но там в самом начале как раз общие понятия о цифрах, арабском, римском, шумерском, вавилонском счете, о старых системах мер и о часах заодно.

Так что мне было о чем рассказать в первом классе.

Отец тогда посмеялся, но ничего не сказал. Просто я еще маленький был. А с ним примерно такая же история произошла в первом классе, я много позже узнал.

На одном из первых уроков, когда все повторяли хором «А-а», «Бэ-э», учительница увидела, что мой батя — ну он тогда еще маленьким был, еще первоклассником — уперся куда-то под парту и что-то там разглядывает. Учительница подходит: «Звонков, что у тебя под партой?» Поднимает крышку, а там «Три мушкетера». Пока они все алфавит учили, отец книжки читал. В общем, у нас это семейное, гены.

Писать я научился гораздо позже. Наверное, это уже лет в шесть. То есть я мог печатными буквами и в пять лет что-нибудь написать, но хотелось по-взрослому рукописными. А в то летом приезжал к нам в гости мой двоюродный брат Толик. Он взрослый парень уже был, мы на рыбалку ездили, на мотоцикле гоняли. И так мне все это понравилось, что, когда он уехал, мне очень захотелось ему письмо написать.

Стырил я у мамани большие листы (формата А4) и конверт, такой, тоже большой. Не знаю, почему именно большой, наверное, хотелось, чтобы письмо получилось солидное и красивое. Приготовил письменные принадлежности, а писать рукописными буквами не умею. Тогда я взял букварь и по нему стал разбираться. Там на первом же развороте на одной странице алфавит печатными буквами, а на другой — прописью. Я буквы сверял с одной и другой стороны и письмо потихонечку выписывал. Про мотоцикл, про рыбалку, и что опять жду его в гости. Вот только я немного перепутал. Большая печатная буква «Т» — одна палочка со шляпкой — совсем не похожа на заглавную «т» прописью, которая почему-то пишется не с одной, а с тремя вертикальными палочками, зато вот большая рукописная «г» прям точно такая же как и печатная «т», такая же палочка и сверху шляпка. В общем, письмо-то я написал, но у меня Толик превратился в Голика. Что было смешно и обидно. Причем, смешно стало когда-то потом, когда разобрался, а обидно сразу, потому что не додумался.

Ближе к школе я уже довольно свободно читал и писал. И «Справочник по элементарной математике» потихоньку полистывал. Но, оказывается, был такой момент. Я этот случай не помню, знаю только по рассказам матери. Перед самой школой, накануне 1 сентября, я жаловался маме, что в математике не очень хорошо разбираюсь, даже плакал, что уравнения с иксом не понимаю, а вдруг завтра спросят?

Мама меня успокаивала и говорила, что завтра точно не спросят. И она, конечно же, оказалась права — об уравнениях с иксом никто меня не спросил. В школе нас встретила Бесятина, этот разжиревший Гитлер с указкой наперевес. Бес не то, чтоб об иксах, она вообще ни о чем не спросила, выдала всем по коробке счетных палочек и завизжала: «БЕСполезно!!!»

Отметить: Учительница первая моя

Материалы по теме:

Страх Сегодня я испытал чувство страха. Нет, конечно, я испытал его отнюдь не впервые. Я помню, как в детстве, как-то проснувшись ночью, я вдруг четко осознал, что в комнате рядом с кроватью кто-то стоит.
Роды Вокруг беременной женщины всегда все прыгают. Причём, как правило, всегда не те, кто нужно. Грузинки многоумные, бабки, гадалки и прочие разные рожавшие. «Пузо острое — значит мальчик!» «Как кровать стояла? На восток? Тогда девочка!» «А вы кого хотели?»
Дырка Как всем известно, на прошедшей неделе была только одна большая новость — выборы президента США. НТВ специальные выпуски показывает, ажиотаж кромешный. Кто победит, Гор или Черномырдин? В смысле, Буш. И нечем нам крыть! У нас ничего подобного не происходит…
Комментировать: Учительница первая моя