Увидеть Париж, усраться и не жить — Immigrant Song-3

Увидеть Париж, усраться и не жить — Immigrant Song-3

Увидеть Париж, усраться и не жить — Immigrant Song-3
Ну, вот. Побывал, значит, и я в Париже. Точнее сказать, смотался на два дня. Типа по делу срочно. На двоих это дело обошлось в 150 евро плюс еще что-то около того же на бонусные разводы: музеи, сувениры, вскарабкивания на Эйфелеву башню и прочие водно-пешеходные прогулки.

Ни мне, ни Парижу после нашего свидания башен не сорвало, но в целом я, как человек все еще мало на этом свете повидавший, свой приход от этой встречи не упустил. И в срочности валить после нее в мир иной, как того требует старинная русская прибаутка, не собираюсь, а даже напротив — намерен продвигаться и дальше в том же направлении.

Париж — это вам не Амстердам. Это значительно более ценный смех. В Париже я сразу почувствовал себя как на Сене. В красной футболке с надписью «СССР» я прыгал по набережной с высунутым языком — на тех выходных термометр зашкалило так, что даже аборигенов рассосало по окондиционеренным территориям. Тем не менее, избежать демографического взрыва все равно не удалось: над его оформлением на совесть потрудились туристы, причем особенно часто звучала именно русская речь.

Конечно, облазить 10-миллионный муравейник за два дня — нонсенс. Но на наиболее кичовых объектах я таки отметился. Помимо Эйфелевой башни в полночь, прошелся по Елисейским полям — улочки раза в 3 шире Крещатика, потоптал Лувр с Версалем, поковырял пальцем наиболее значимые скульптуры Родена и пытался, по мнению чернокожих охранников, осквернить могилы Наполеона и его бесчисленных родственников. Особенно в тему пришлась заключительная прогулка на безразмерном прогулочном катере, когда город зажигал огни, и нам с берегов и мостов махали руками практически все, кто в тот момент на оных присутствовал.

Версаль — это, конечно, просто жалкое подобие Петергофа. Меня чуть кондратий не хватил, когда я увидел запуск фонтанов в местном парке — наверное, даже фонтанчики на стадионе «Металлист» бьют мощнее. Сердце Парижа — собор Нотр-Дам, — несмотря на своих химер по всему периметру, тоже не дотягивает до Кельнер Дома, как изнутри, так и снаружи. Лувр — вот он покруче. Быть может, даже Эрмитажа. «Быть может» — потому как за 2,5 часа нам не удалось обойти даже его десятую часть. Но с его тыльной стороны мне посчастливилось запечатлеть на пленку финал гонки Тур-де-Франс, что уже само по себе ценно. Внутри я запечатлевал тыльную сторону Венеры Милосской, разумеется, «Джоконду» и еще ряд работ из Африки и Южной Америки более позднего периода — в общем, пытался вести себя как настоящий мудаковатый турист.

Похоже, получилось.

А запах в Париже и впрямь уникальный. Парфумами наполнено все под завязку. То ли это заслуга магазинов в центре, то ли — расписных проституток на Кольце, но факт налицо, не соврали экскурсоводы. И хоть искусственные запахи я не очень-то уважаю, этот город меня бы вполне устроил. Дело за малым — придумать как оплачивать (или не оплачивать, что еще лучше) жилплощадь стоимостью от 3 до 10 тысяч евро за квадратный метр.

За трое суток я спал в общей сложности часов восемь, а по приезду утром меня ждали неотложные дела. Поэтому прибывших ближе к вечеру друзей я встретил в положении лежа на одной из скамеек кельнского Райн-парка. Зажигание продолжалось еще трое суток, и на первый урок своих долгожданных языковых курсов меня доставили буквально в кусках, причем каждый из кусков пытался жить пусть не полноценной, но самостоятельной жизнью. Осознание происходящего вернулось ко мне в весьма болезненном виде: немецкий язык изнутри оказался еще более отвратительным, чем с первого взгляда. Восемь часов в день — это, конечно, явный перебор, но, как уверяют местные педагоги, именно такая нагрузка должна сказаться положительно уже в ближайшее время. Если, конечно, не перегрузиться и не положить.

Пока, вроде, держусь на уровне. Все так же ожидаю переезда из общаги в трехкомнатную квартиру в одном центральных районов, новых перемещений в пространстве и всего такого. Кельн — город не самый просторный, но очень свободный и веселый. Если уж жить в Германии, то только в Кельне. Здесь живут от праздника до праздника. Веселый он даже чересчур. Недавно довелось побывать на фестивале секс-меньшинств: вот уж оборжаться. Если не уделять излишне внимания розовым каблукам и горам пудры на щеках в прыщах участников и активно/пассивных зрителей гей-парада, все вполне в тему. По крайней мере, Одесской первоапрельской уморины выше на порядок по части качества и организации.

Но не одними педерастами ценен Кельн. Взять хотя бы речку Рейн (которая, как я смею надеяться, ближе к зиме дурной пример с Эльбы не возьмет) — это ж просто супер. В ней даже купаться можно — проверено электроникой. В отдельных ее местах, правда, заметно сносит в сторону Леверкузена, аккурат к заводу по производству аспирина, но при минимальном противостоянии силе течения все заканчивается так же хорошо, как и начиналось. И солнце здесь какое-то особенное, ценное. И трава тоже замечательная.

Но я опять хочу в Париж.

И в Лондон, в Лондон.

Отметить: Увидеть Париж, усраться и не жить — Immigrant Song-3

Материалы по теме:

Высокая концентрация достопримечательностей В Латвии туристом очень удобно — все что интересно, рядом. Если не в двух шагах, то в получасе езды — точно.
Яркие штучки Ростова-на-Дону Хорошо гулять по улицам города, где тебя никто не знает. Нет практически никакой вероятности встретить знакомого и мучить друг друга никому не нужными хаудуюдами. Во время прогулки по Ростову-на-Дону со мной заговорили только трое.
Τι μαγειρεύεις τρως По РБК в передачке о Греции обсуждали греческую экономику, а конкретно греческий флот, который — как оказывается — не хрен собачий, а четверть всех судов всего мирового флота. Четверть!
Комментировать: Увидеть Париж, усраться и не жить — Immigrant Song-3