Виардо, Тургенев, Некрасов — как поссорились Иван Сергеевич и Николай Алексеевич

Виардо, Тургенев, Некрасов — как поссорились Иван Сергеевич и Николай Алексеевич

Виардо, Тургенев, Некрасов — как поссорились Иван Сергеевич и Николай Алексеевич
Виардо, Тургенев, Некрасов

«Тургенев признавался мне, что Виардо имеет над ним какое-то особое влияние, держа его у своих ног какими-то будто чарами, словно колдовством».//У.С. «Исторический вестник», 1912, №12

«Тургенев, прожив 30 лет в доме Виардо и пользуясь полным комфортом, за всё время не заплатил ни копейки».
//Из воспоминаний Луизы Геррит Виардо [сестры]. Сб. «Тургенев и его время», ГИЗ, 1923

«Тургенев был в то время уже промотавшийся барин. Появляясь нередко из своего гнезда Парижа в Петерург он занят был только одним, как бы набрать больше денег. За ними он чаще всего приходил к Некрасову, как сотрудник «Современника», и крайне бесцеремонно обращался со своими требованиями. Придёт, возьмёт, положем, пять сот у Некрасова, да ещё от имени его явится в кассу к Панаеву и там возьмёт столько же. У него была одна любимая поговорка: «Запишите в мой счёт, Николай Алексеевич», и кончилось это записывание тем, что и счёт ему потерялся, и Некрасов никак не мог добиться, кто кому должен, «Современник» Тургеневу или Тургенев «Современнику». Это попрошайничество Тургенева до того надоело Некрасову, что он, всегда сдержанный и молчаливый раз даже сказал мне:

— Не знаю, что делать с Тургеневым. Замотался человек весь. Он без счёту тащил из нашей кассы и до того, что не упомнить ничего. Придётся, кажется, скоро эту барскую блажь унять, а кассу закрыть. И, чёрт знает, куда он мотает столькоо денег, не понимаю. Всё, думаю, ненасытная Виардо его обирает. Страсть сколько денег у старой ведьмы, всё старается последние штанишки стащить с несчастного Тургенева. Да я думаю, вы помните то время, когда Виардо-Гарсия пела в Петербурге, сотни тысяч увезла русских денег в Париж. Да тогда простительно было ей нас обирать, была молода, хороша, и голос удивительный был. А теперь за что платит Тургенев этой стервозе?

А Тургенев лёгок на помине. Мы не успели ещё кончить разговор об отношениях Виардо к Тургеневу, как в кабинет вбегает сам Иван Сергеевич. Всегда весёлый и беспечный, как парижанин, он вместо того, чтобы спросить больного хозяина о здоровье, сразу начал своё:

— Денег, денег, Николай Алексеевич, давайте больше, до зарезу нужны.

— Деньги есть, Иван Сергеевич, — начал Некрасов холодно, — только не мешало бы нам счёт вести. Скажите только, куда вы такую бездну денег тратите? Давно ли брали? Опять пришли.

— Эх милый, Николай Алексеевич, это тоже пустой вопрос. Париж — не Петербург. Там люди только деньгами и живут. Это вы здесь сидите на мешках, копейка не выпрыгнет даром. А там, — Тургенев махнул рукой.

— Положим, русские мешки крепкие, — заметил Некрасов, — а всёт-ки и вам не мешало покрепче застёгивать кошелёк.

— Нет, я обычаев не имею застёгивать покрепче. Да и к чему, от кого?

— А разве баба ваша не заглядывает в него?

Тургенев покраснел и покосился на меня:
— Пощадите, о бабе моей не мешало бы отзываться поделикатнее. Эта особа известна всему свету.

Некрасов улыбнулся, Тургенев вспылил:
— Да-с, именно достойная особа. Она не позволит себе заглядывать в мой кошелёк, так же как я не позволю себе лазить в её шкатулку.

Некрасов внушительно ответил:
— Не лазейте, а чувствуйте, что без денег жить нельзя. Повторяю, давно ли были? Опять пришли?

— Да-да, пришёл за делом, а не слушать вашу пустую мораль. Скажите просто, дадите мне денег или нет.

— Теперь нет. Вот на днях Понаев счёты сведёт, тогда прошу пожаловать.

— Вот как? Что же это значит? Вы Тургеневу не верите? Так после этого я вас знать не хочу.

Тургенев схватил шляпу и убежал.

— Каков? — обратился ко мне Некрасов. Но я так был озадачен выходкой Тургенева, что не нашелся что отвечать. — Всё родовое имение спустил на эту дрянь, и ещё сердится, что ему правду говорят, совсем одурел человек, не видит и не чувствует, как она грабит его. Правда ли это, молва гласит, что эта великодушная барыня содержит Тургенева на свой счёт. Именно, на свой, — засмеялся Некрасов. — Мы молчали. Однако пока наконец не рассвирепел человек. Без денег он зол. не мешает сказать Панаеву, чтобы на днях в самом деле свёл счёты Тургенева, и послать этому господину, сколько-нибудь на пропитание. Сам он теперь не поедет ко мне.

Но по счетам Панаева оказалось, что посылать Тургеневу ничего не приходится, Тургенев сам должен «Современнику» около девяти тысяч рублей. Вот что, собственно, вынудило Некрасова самого ехать к Тургеневу, предъявить счёт и просить в уплату долга прислать к новому году роман.

Но Тургенев, возглянув на счёт, ответил категорически:
— Может быть, может быть, что я и больше должен вам по вашему счёту, но у меня есть своя книжка, где тоже записан мой счёт. Надеюсь, что позволите мне приехать на днях и проверить вас?

— Можете. Сколько угодно, — ответил небрежно Некрасов.

Через год я узнал, что Тургенев не приезжал, счетов не проверял и денег не заплатил».
//Потанин «Воспоминания о Некрасове». «Исторический вестник», 1905, №2

Отметить: Виардо, Тургенев, Некрасов — как поссорились Иван Сергеевич и Николай Алексеевич

Материалы по теме:

Дело о буйстве Тургенева Иван Сергеевич, студент Петербургского университета, приехал домой в село Спасское-Лутовиново на рождественские каникулы. Первую новость, какую он услышал от матери, это продажа дворовой девушки Луши, красавицы и первой рукодельницы на дворе.
РоЗы и анГелЫ УильяМа бЛЕйкА Цвет ночи цвет любви с прикрытыми глазами водопроводный крен сомнительный мотив Позавчерашних но помноженных на праздник тот что всегда с тобой конкретней чашка с тем нездешним эрзац-напитком разглаженным бельем обоими руками подушкой тайных слез и е к л м н глубина дождевых луж измерянная — чем
Сонет «По дороге в Загорск» (Осенняя дорога) В четвертьфинале «Голоса, Сезон 4» иеромонах Фотий исполнил сонет «По дороге в Загорск» (музыка А. Подболотова, стихи Е. Блажеевского). Этот сонет — магистрал, финальный 15-й сонет венка сонетов «Осенняя дорога».
Комментировать: Виардо, Тургенев, Некрасов — как поссорились Иван Сергеевич и Николай Алексеевич