Врубель

Врубель

Врубель
Врубель

Окса, Ча и Бух приезжали с год назад. Точнее я не помню, да и не все ли равно. А приезжали они на какой-то концерт, на который я не ходил. Тусовались они там ночью, а утром мы пошли в Третьяковку.
Что-то народу было дохрена, я помню. Был Лева и еще какие-то друзья Чадиков.
Мы как-то очень быстро заблудились и ходили туда-сюда друг друга искать. Почему-то искали друг друга возле «Девочки с персиками», я раз двадцать мимо нее прошел.

Потом я показал Левашкевичу картину Левитана с мостиком, ну ту, когда мимо нее идешь, а мостик за тобой поворачивается. Вторую половину дня убили на то, что Лева шагал туда-сюда вокруг этого мостика. Когда надоело, пошли к Врубелю.
И что-то нам так весело было. Как-то прикольно.
Короче, пошли мы к Врубелю.

И тут я чет лажанул, говорю — да, похоже, борец вольного стиля подустал и присел отдохнуть в трениках.
Это я про демона врубелевского. Прям говорил и понял, как с языка слетали последние слова, что лажанул.
Но я пока еще не знал, где меня ждет засада.

Пошли дальше. А там маленькие рисунки в углублениях в стене. Я по близорукости хотел поближе разглядеть, помню еще что-то хохмил, и с размаху хотел головой туда нырнуть — и тут ба-бац! — прямо со всей дури носом ухайдохался в стекло по самое нехочу. Оно там бронированное что ли. Потому что я с такой силой долбанул клювом, что любое другое, обычное, разбил бы в мочалово.
И из носа пошла кровь.

Кое-как проковылял мимо каминов и сели на лавочках. Там посреди зала лавочки такие стоят как на вокзале. Ну, чтоб посидеть, отдохнуть. Вот мы отдохнуть и сели. А кое-как проковылял не от боли, а потому что ржали как потерпевшие.
И сидели там с час, наверное, и ржали. В голос завывали по очереди. Все салфетки и носовые платки я извел, кровь хлестала, будь здоров, но не мог остановиться, хихикал, выл, скулил. Даже не знаю, чего там смешного было. Ну, Врубел рубанул по рубильнику. Тоже мне можно подумать — обоссачки. Но так и было. Только все затихали, держались. И тут кто-то не выдерживал, начинал прихрюкивать, и опять все в голос грохали.
Там еще иностранцы какие-то были, смотрели то на нас, то на Врубеля. И не понимали.

Но Врубель не мой.
Мои две картины в Третьяковке — это черный сербский Иисус в зале икон и одна в нидерландах, не помню, как называется, рядом с «Крестьянской свадьбой» висит. Похоже на Брейгеля, но не Брейгель. Вообще, мне голландцы нравятся. Ранние.

Врубель, кстати, конечно гений. Чувак этот в трениках дал мне понять все-все-все. Тут шутки плохи.
Даже несмотря на то, что от Врубеля не понятно что и осталось. Всё эти новаторы. С нарушением всех технологий. Говорят, его картины выцветали прямо на глазах. За год черный превращался в синий.
Не то, что старые мастера.
Вот наша опора.
И еще Иисус.
Тот капитально крышу срывает и уносит напрочь.
А старые мастера…

Врубель, конечно, гений. Тут без сомнения. Это надо быть мощным чуваком, чтобы так перешагнуть практически все традиции русской живописи.
Но это уже без меня. Я с голландцами.

Кстати, Бух, Ча и Окса завтра утром приезжают, опять на какой-то концерт. Вечером, ночью.
А утром?
В Третьяковку?

Я вот думаю, можно утром купить бутылочку-две, набрать в Макдональдсе всяких бутеров и мимо Третьяковки к шемякинскому памятнику порокам.
Так, наверное, и сделаем.

Отметить: Врубель

Материалы по теме:

Мама, чао! Я вытягиваю из памяти фрагменты некоторых официальных концертов советской поры посвященных, к примеру, дню милиции или очередной годовщине революции.
Жизнь — дорога Памяти Сергея Довлатова На закате империи брат числился в жд техникуме на отделении «Вагонное хозяйство». Отличником учебы не был по причине некачественного разливного пива и дурного влияния среды.
Копач В такой далекой и такой тревожной юности, когда я работал фрезеровщиком на заводе, меня, как самого молодого в цеху, несколько раз отправляли на кладбище копать могилы.
Комментировать: Врубель