Записи с неприхваченного диктофона. Запись первая. Ни о чем

Записи с неприхваченного диктофона. Запись первая. Ни о чем

Записи с неприхваченного диктофона. Запись первая. Ни о чем
Записи с неприхваченного диктофона

Девяностым годам прошлого века, страшно смешным, смешным, страшно, посвящаю
Мой приятель Kinder сидит на бетонной тумбе, смотрит в радугу над прудами и говорит о жизни. Я так понимаю, о своей…

Я Kinder, я придурок, я лось сохатый, и моя кликуха — как звон в пустой башке. Сколько их, таких кликух, в каждом дворе, на каждом модном диске, в Сети… Не, просто на номера мы пока не согласны. Но это пока. Я так думаю, что это даже приятно — быть седьмым пистоном в чьей-то заднице. Забыть про отцов и дедов. Отменить фамилии. И погрузиться во всеобщую свальную педерастию. Вот что я знаю о своем деде? Трахнул мою бабку и сгорел в танке. Его пожелтевшую фронтовую фотку куда-то протеряла моя маман. Она если чего не понимает — сразу выбрасывает. Я это от нее унаследовал. И пока всем доволен. А мой батя — тот недоволен. Он недавно рехнулся и утверждает, что я не его сын. Он наезжает на маман как на проститутку. Проститутке шестьдесят лет и она еще во какой борщ на обед варит. Сам видел, но почему-то не ел. И батю часто вижу. Когда, весь в засосах и собственной сперме, голый и очумевший, я прислоняюсь к окну, чтобы посмотреть на пташек и выпить свой утренний кофе, он ковыляет по нашей улице, чтобы прикупить что-нибудь к ужину — сметаночки там или что они вообще едят, когда все нормально? — два инсульта, опухоль мозга, подслеповатость, хромота и рак, а он идет в магазин и думает, думает… Бодрый такой старичок. Я похож на него как последний мудрак. Я — его копия. Я дарю девушкам фотографии, где бате тридцать лет. Пропустив их через сканер и фотошоп. Он даже не знает, что сумасшедшие тетки пихают его фотки в трусы и лифчики. А сплю с ними я. Взбесившийся хайрастый клон в растянутом свитере, от которого тащит хорошей туалетной водой. Старичок, конечно, думает, что маман изменяла ему с его копией — те же руки, те же глаза, та же родинка на жопе, — а потом произвела на свет еще одну копию. Меня. И я был их клончик, плод общей любви. А тетки… Тетки, конечно, извращенки, но такой, как маман, я просто не встречал. О чем и доложил бате при встрече. И что вы думаете? Ему понравилось. Он осмотрел бетонную тумбу, на которой я наслаждался, лакая пиво, кормя голубей и любуясь свежим собачьим дерьмом на асфальте. Тумба ему тоже понравилась. Ее он пнул, а на меня разозлился, как Лев Толстой на Ясную Поляну.

— Ты грязный вонючий педераст, — сказал он агрессивно и экспрессивно. И поковылял прочь. Бедный батя никогда не мог запустить агрессию в нужное русло. И плыть по этому руслу, трахаясь сразу с двумя милыми мальчиками — Эросом и Танатосом. Что я, в отличие от него, и делал всю жизнь. В виртуальном, естественно, режиме. В режиме же реального времени я с энтузиазмом поклонялся сладким женским попкам, милой сердцу джазовой коллекции и работенке в стиле «не бей лежачего». А посему, возвращаясь домой, я всё пытался сделать рожу попечальней, но вместо этого опять купил пива. А на ловца прибежал и зверь. Мой приятель, красивый и гениальный, как я, увидел пиво и открыл рот, чтобы говорить о себе. С пеной у рта, до скончания века, пока мы не свалимся под стол, а то и еще дольше. Я быстро заткнул его и сказал, что меня все угнетает. Потому что мне тоже хочется найти неповторимость в бесконечном разнообразии. А любимые женщины приходят в гости, напиваются и тупо меня оттрахивают. И я все время себя чувствую, как юный натуралист, — весь в сачках, тычинках и пестиках. А последняя попочка даже посоветовала мне пролечиться — на случай, если я от нее заразился. И под конец назвала меня «прелестью»… Размахивая бумажкой с названиями препаратов, я наезжал на приятеля целый час, но он всегда был настоящим другом. Тупым и непробиваемым. Он привез мне историю о себе, дорогой проститутке, большой любви и о том-что-из-этого-выходит. Жесткий в драках, склонный к экстриму, но нежный, как ландыш, он отмахивался от дуриного рецепта и прямо-таки корчился на моем диване. От жалости к себе или от спазмов в паху — я не разбирался. Всерьез испугавшись, что он меня загрузит, я вытер ему слезы и похлопал по плечу. А потом уложил в постель и утешил — как мог. Но это уже другая история. История о том, как два стопудовых гетеросексуала могут оказаться под одним одеялом. И почувствовать себя счастливыми, как никогда. А еще о том, как наутро они разбегутся, чтобы заняться самым любимым мужским делом. А самое любимое мужское дело, как известно, — вперёд. Я думал об этом, принимая ванну и гоняя муху, которая лезла мне в физиономию. И тут в зеркале, что висело над ванной, чаще всего отражало более или менее любимые попочки и никого не трогало, появился белый такой ангелочек, состроил рожу и начал призывать к суициду.

— Батя-батя, почто ты меня угнетал, — сказал я, потому что испугался. Но бывшая жена, которая всю жизнь все делала не вовремя, выручила и на этот раз. Она уже трезвонила в дверь как сумасшедшая, она переминалась с ноги на ногу от нетерпения, она привела ко мне сына. Чтобы я его здесь воспитывал, пока она там трахается. И я был, конечно же, «за». Я быстро натянул шорты, облился туалетной водой и пошел открывать.

— Знаешь ли ты, ребенок, кто я на самом деле? — спросил я свою ушастую копию, которая попыталась просочиться к компьютеру, запустить стрелялку и положить на все с прибором.

— Педераст ты, вот ты кто, — ответил первоклашка и засмеялся, и его смех был похож на велосипедный звоночек из моего трижды проклятого детства. А? Каково? Я вроде бы это самое и говорил с самого начала. Что весь этот базар — ни о чем. Что жизнь продолжается, пока ты теплый. Теплый — значит не сдох.
199х, Москва

Отметить: Записи с неприхваченного диктофона. Запись первая. Ни о чем

Материалы по теме:

Ахиллесова пята Вообще, вся эта история с пяткой вызывала у меня в детстве жгучий интерес…
Аллергия Я не люблю летать на самолетах… Это не страх, нет — ведь каждый раз, садясь в самолет и пристегиваясь ремнями в кресле, я заранее знаю, что мы разобьемся, или сгорим, или — и то, и другое одновременно…
Следующая ступень Итак, оказавшись, практически на улице, после завершения бурной работы у брата, так как такой привычный и уютный кабинет в высотном здании мне пришлось покинуть, я должен был решать судьбу доставшегося мне охранного предприятия, да заодно, и свою собственную.
Комментировать: Записи с неприхваченного диктофона. Запись первая. Ни о чем