Записи с неприхваченного диктофона. Запись вторая. Мотивация

Записи с неприхваченного диктофона. Запись вторая. Мотивация

Записи с неприхваченного диктофона. Запись вторая. Мотивация
Записи с неприхваченного диктофона

Девяностым годам прошлого века, страшно смешным, смешным, страшно, посвящаю
Сашка Велосипедист о пользе двух высших образований

Прижало меня, короче. И пошел я, значит, на работу. Нет, нормально-то я не могу. То ли болен, то ли псих. Но мотивация была. И друг Феофил помог — устроил. Выручай, говорит, а то он нас всех перемочит. Он — это босс. Рама — во. Нервный — ужас. Чуть что — и за пушку. А чуть что — это бутылка пива. Ну две, чего гнать на хорошего человека. Он как из тюряги выскочил, так и забегал — легальный бизнес открывать. И набежал на моего кореша — Феофила.

— Твоя идея, — говорит, — мои бабки. И всех вас под ноготь, сук неформальных, хуесосов клубных.

А навел его на нас другой кореш, Мордафей. То ли нанюхался, то ли обделался, то ли долгов не простил. Босс-то и прав в чем-то. Неформалы — что твои бандюки. Только без «понятиев» и книжки читают. Что само по себе неприятно. Короче, о чем это я? Феофилов должок босса на себя перекинул, идейку подгреб. Только сам-то ничего не может. Поэтому Феофил расслабился и начал офис оформлять. То есть не сам, конечно. А мне и говорит:

— Ты ж, — говорит, — в компьютерах сечешь и всё такое. Иди к нам дизайнером, блин, или оператором машинного доения. Бабки будут, блин, девки там всякие…

А я говорю:

— Ты мне член, говорю, не щеми. Я два дня как не курил. Жрать охота.

Он сигарет принес, выпили. Своих людей, говорит, наберем. Ты, я, Душман. Ещё подтянем. Интеллектом задавим, блин. Нас, типа, раком не поставишь — сами можем…

И началось. Просыпаюсь — стоит у меня дома херня в пирамидальных штанах. И демонстрирует хорошее настроение.

— У вас у всех, — говорит, — неформалов, велосипеды поперёк хаты валяются. И жрёте на полу — как собаки. А это, — говорит, — у тебя ещё что за манда с ушами?

Это он про мой ствол. Который в углу стоит, у окна. Ствол, между прочим, берёзовый. А я на него дрочу… Так, о чем это я? Херня в штанах распинается, а рядом с ней, как положено — суповой набор. Жопа до ушей разрезана. Улыбается. Нравлюсь я ей. Ну, я одеяло откинул и показал ей харизму. В харизме у меня штанга, в сосках кольца, на животе насечки, — ноблессс оближжж… Бык набычился, набор заколдобился, а тут Феофил с Душманом приходят. Извини, говорят, проспали, твою мать. И на суповой набор смотрят. Дарю, думаю. У меня моя рыженькая есть. Спинка в веснушках. Ручки в веснушках. Даже попка в веснушках. А пахнет у нее между ног так… Я б и жил там у нее под юбкой. Только юбок у нее нет. Вся в джинсе и подвижная слишком. Вечно где-то шляется. Где она, кстати, думаю, а босс и говорит:

— Проспали блядь в последний раз. В девять чтобы все в офисе. Или поговорим.

А Феофил всё на набор смотрит. Задумчиво. Трахнет, думаю. И точно поговорим. Он небось нюхнул с утра, творчества хочет. Насилу мы с Душманом его в тачку упихали. Тут босс решил выпить. За дружбу и ремонт в офисе. То есть он сначала выпил, а потом офис увидел. Душман — мужик некрупный. Обычно его обижают. Он срочно махнул на стремянку — типа что-то подкрашивать. И правильно сделал — по низам пошла коррида. У Феофила вообще два недостатка: крутой интеллект и доброе сердце. Набрал на ремонт наркоманов. Они без прихода промахиваются. А у босса слово «аванс» отторгается. Он сразу по трубе звонить начинает. Короче, толпа отморозков с помповухами изумила не только нас. По всей улице вся тварь божия в штаны наложила. И пошло-поехало. Работа как работа. Этот нажрется — и палить, и все вроде ничего, и жена, которая с жопой, его успокаивает. Но пушку не забирает. Бабы — великая вещь. Только мы так часто под столы на четвереньках лазили, что я перестал. Оставался за компьютером и смотрел цирк. Душману было жаль подыхать и жаль Феофила. Он так устал, что не спал и трахал всё подряд. Как я его уговорил эту самую жену не трогать — ума не приложу. Может, он сам догадался. Хорошо еще Феофилу стало не до неё. Административный гений жрал, пил и нюхал, как отбойный молоток. Он общался с массами и защищал от них психику. Не мою — свою, но я привык. Выпивал на ночь пару стаканов вина. Мечтал о маленькой рыжей попочке. И дрочил. Мы тогда как раз клуб новый открыли, типа совместное предприятие. А боссовых братков возьми и начни отстреливать. Он и плакал, и крест на груди рвал, и суетиться пытался. А я ему сказал, что если он Чурке-программисту еще раз пушкой под ребра даст, то мне плевать, кто здесь нервный. Потому как Чурка совсем не из этой истории. И баба у него толстая, и двое детей. А еще через пару недель босс похоронил под звон цепей кореша. Между прочим, лепшего. И приехал, значит, ко мне. Бледный и тихий. Поддали мы с ним будь здоров. Ну, и сцепились, конечно, на тему «а ты кто такой?». Насилу я его утром откачал. Сердчишко слабое, да и за шкуру дрожать — хрен выдержишь. Перепил, короче. Но ко мне зачастил. Играть на компьютере и разговоры разговаривать. Ясное дело, я стал искать Феофила. Чтобы типа спросить, на хрена мне рабочий день двадцать четыре часа в сутки. Но жена его мне сказала, что он перед презентацией ни на что не реагирует. То есть лежит и сосредотачивается, а она ему «скорую» вызывает, когда надо. Ясно, говорю, понятно. Задушу, подкину яда и высосу глаз суке. Потому как пушки уже приелись. Но оказалось, что я это напрасно. Висит — значит выстрелит. Всё как в театре. А раз как в театре, то подстреленный босс и постучался в дверку. Не к себе — ко мне. Может, было ближе. А может, на компе доиграть хотел. И ночка была темная, зимняя. Типа декорация. Он проперся в комнату и прилежно пустил кровь. И даже сдох быстро — пока я вызванивал корешей.

— Ты не пудри ты мне мозги, блин, — говорил мне Феофил и долго ронял трубу, — тут такие женщины, я тя блин познакомлю. Но не щас. Щас бизнес-план обсуждать будем.

— Так ёбть, — говорил Душман в свою, мать-его-перемать, очередь. И тоже куда-то падал.

Зато утром морды у них стали белые, а моя вообще позеленела. И всё такое прочее, от нетерпения и скуки. Его-то мы, конечно, скинули. Где и что, не скажу. Помог человечек один. Весь в коже и на «Ниве», по-скромненькому.

— Шахназар, школьный друг мой, блин, — сказал Феофил.

Типа за нами должок, как положено. Ну, тот и попялился на нас. Темными очками. А потом убыл. Что теперь? Теперь Феофил крутит новый проект. У него три трубы. Он весь замаскированный. А Душман пьет, но всем ещё всё покажет. Он такой художник, что круче чем яйца. А у меня объявилась рыженькая. Пива принесла и колбасы. Трусики, говорит, целый день мокрые. Жить без тебя не могу. А я вот лежу на матрасе и смотрю на неё, смотрю… Платье бы ей купить. Или сто. Но бабок-то мы так и не получили. То есть, пойти, что ли, на работу. Нет, нормально-то я не могу. То ли псих, то ли болен. Но мотивация есть. Мотивация всегда найдётся.
1997, Петербург

Отметить: Записи с неприхваченного диктофона. Запись вторая. Мотивация

Материалы по теме:

Аллергия Я не люблю летать на самолетах… Это не страх, нет — ведь каждый раз, садясь в самолет и пристегиваясь ремнями в кресле, я заранее знаю, что мы разобьемся, или сгорим, или — и то, и другое одновременно…
Туда-обратно Это было лето, когда меня в срочном порядке перевели работать сторожем на Тверской бульвар — в главк с хитрым названием, что-то вроде — «Мосгорстрой»… Наверное, они чего-то там все и строили — только выбрали себе под здание главка не то, что построили сами, а весьма милый особняк 19 века…
Как я снимался в кино Ассоциативные воспоминания — крайне забавная штука. Бывает, вертишь в руках фигню какую-нибудь, авторучку, например, а на ум приходит что-нибудь этакое, на первый взгляд, никак с авторучкой не связанное: скажем, мороженое. Не так давно ездил я новые ботинки себе присмотреть.
Комментировать: Записи с неприхваченного диктофона. Запись вторая. Мотивация