«Жизнь и Судьба» — послевкусие от сериала

«Жизнь и Судьба» — послевкусие от сериала

«Жизнь и Судьба» — послевкусие от сериала
Жизнь и Судьба

«Жизнь и судьба», 2012
Телевизионный сериал Сергея Урсуляка
Сценарий Эдуарда Володарского по мотивам романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба»

Я ознакомился, да. Скажу сразу: мне сериал очень понравился. Чтоб не тянуть кота за хвост, скажу даже больше: мне сериал понравился больше, чем книга. Хотя не вполне корректно сравнивать… ммм… книгу с фильмом. Но как произведения искусства можно? Можно сравнить готический собор с музыкой Вагнера, скажем? Наверное, все-таки можно. Вот и будем сравнивать. Это первое.

Теперь второе. Второе, это мнение нашей либеральной общественности. С ним легко ознакомиться: забейте название в поисковике и обчитайтесь. Или зайдите на сайт «Эха Москвы», обслушайтесь и обсмотритесь. Нет, в основном хвалят. Но нет-нет, да и поругают.

Третье, что для меня важно, это Володарский, который увы несколько дней не дожил до премьеры. Автор сценария. Просто, мне кажется, ему было труднее всех.

Ну, давайте разбираться? С чего начнем? С либералов? Ну, давайте с либералов. Я свел их мнения и сомнения в некую табличку, которую и почтительно представляю.

1) Роман Гроссмана — великая книга, которая свела его в могилу.
2) Роман Гроссмана — «Война и Мир» ХХ века.
3) Однако основополагающая мысль романа, сведшая автора в могилу, в сериале отражения, увы, не нашла. Мысль эта заключается в тождественности немецкого фашизма и нашего коммунизма.
4) Сам Гроссман — еврей, поэтому беды еврейского народа ему не безразличны. Он ими «болел».
5) Поэтому «потрясающие сцены» о гибели в газовых камерах обязательно надо было в фильме сохранить.
6) Однако в главном все равно роман Гроссмана о русском характере и душе. А русской душе только на войне и хорошо, потому что только на передовой она становится свободной.
7) Ну и конечно безобразные всхлипы вроде этого: «Ах! Я прочитала роман тогда… когда… ну вы понимаете?! И он меня всю… вы понимаете?! Такой цельный! А сериал такой разрозненный! Непонятно, кто, где и о чем!»

Последнее меня особенно «радует». Ну да ладно. Вообще, кто-нибудь на самом деле роман читал? Это он-то цельный? Да он… Но давайте посмотрим, что по этому поводу говорил Володарский. В традиционных интервью, предваряющих показ по телевизору (я сам видел), он назвал роман книгой «сложной и многоплановой». Злые же языки упорно нашептывают, что Володарский крыл матом не только роман (а это он мог мастерски), но и самого Гроссмана (это он тоже мог). Но, допустим, врут злые языки. Обойдемся доступными материалами, без них…
Что такое слово «сложный» в словаре сценариста? Слово «сложный» синоним слова «плохой». Дать зарисовочку? Пожалуйста…

Встречаются, скажем, в коридоре Мосфильма два сценариста.
— Как дела, старик? — кричит один, прихватив конкурента-приятеля за пуговицу. — Выбили деньги?
— Да вот запускаемся… — вяло отвечает второй (торжествуя в душе).
— Нууу, поздравляю! — кричит первый (в душе обливаясь желчью). — И с чем? (отпускает пуговицу).
Но тут уже второй оживляется, в свою очередь прихватывает первого под локоток и на весь коридор орет:
— Простейшая история, старик! Парнишка с девчонкой влюбились друг в дружку, а между их семьями кровная вражда!
Первый делает слабые попытки вырваться, кисло тоскует и думает, что надо бежать домой, чтоб накатать что-нить простенькое про ревнивого мавра.

Итак, со «сложным» разобрались. А «многоплановый»? Это, увы, еще хуже. «Многоплановый» — это значит, что сценаристу придется за автора делать его работу. Тут как раз уместно вспомнить про «Войну и Мир». Кто-то говорит, что он многоплановый? Нет. Потому что «Война и Мир» не воспринимается многоплановым. При этом он многоплановым безусловно является. Как же так получается? Почему? Отвечаю… Так получилось потому, что Лев Николаевич, в силу громадности своего дарования, и по-моему не очень утруждаясь, дал себе труда роман связать. Действие скачет туда-сюда, а ведь никто Наташу с Элен Куракиной не путает…

Теперь раскроем роман Гроссмана и вчитаемся. Первое впечатление: кто все эти люди?! Зачем эти перескоки с этими чужими друг другу героями с трудно запоминающимися фамилиями? Роман предстает набором ничем не связанных между собой рассказов. Второе впечатление: он что, издевается? Или писать не умеет? А не запустить ли книгой в стену?

Предвижу либеральные вопли со стороны Литинститута: «и это правильно! Это не твои блядские тупые сериалы! Литература должна быть сложной! Ах, Достоевский! Он еще сложнее! Улисс! А Гроссман не для тебя, пентюх! Читай «Карлсона», быдлятина!»

Хорошо, пускай я быдлятина. Неохота вступать в споры с читающей и пописывающей либеральной общественностью. У них всегда так: если книжка мутная и непонятная, значит она великая. И чем меньше ты в ней разобрался, тем громче надо орать, что перед тобой шедевр! И тогда все тебя будут любить и уважать. И Достоевского я не считаю хорошим писателем. Да, мысли великие. А писатель так себе.

Вернемся к Гроссману: он-то хорош или плох? Умеет писать или нет? Отвечу. Роман-то я, преодолевая соблазны запустить, дочитал. Умеет он писать, успокойтесь. Но дело с романом оказалось еще хуже. Эта его «вихрастость» — это авторский прием. Ни много, не мало. Ближе к концу становится понятно, что все эти страдающие герои так или иначе родственники, нам рассказывают историю одной семьи. И все это восходит в конце к единой бабусе в Казани, которая предстает толи «образом России», толи «всеобщей прародительницей», толи Матерью-Гусыней или вообще хер знает кем. Красиво?

Архитектурно — да! Очень красиво. Мы по каждому лучику одуванчика постепенно идем к центру, где сосредоточена первопричина всего. Однако, посмаковав, я через какое-то время понял, что меня эта архитектура здорово разозлила: это ж сколько надо было меня мучить, чтобы, наконец, сразить этим достаточно нехитрым фокусом? Объяснять почему? Ну, хорошо.

Помните, Том Сойер с приятелем на уроке иголками гоняли клеща по грифельной доске? Правила игры были просты: не дать клещу перейти черту или свалится. Так вот я почувствовал себя эдаким клещом. Зачем меня гоняли? Ради этой наивной аллегории? Не наивная она, считаете? Наивная, потому что если делать, то делать уж честно, до конца. Тогда бабулька должна быть прародительницей не только добра, но и зла. Мы дети одной страны, одной земли. Ну не с Марса же все эти козлы, стукачи и НКВДшники прилетели?

Короче, резюмирую. Я бы предпочел читабельный роман даже ценой потери этой казанской старушки. Кстати, Володарский, честь ему и хвала, аллегорическую бабку эту из сценария выкинул.

Тому есть и иное объяснение. В конце концов, литература — дело интимное. Писатель пишет, что ему вздумается, сюжетное или бессюжетное. Читатель читает (или не читает). Это как бы диалог двух людей по взаимному согласию. У сценариста нет такой роскоши: в любом случае он работает на коллективы людей. На съемочную группу и на публику. Мало того, его отношения с первым коллективом (группой) являются официальными и документально оформленными. А у второй группы (публики) есть, черт его подери, пульт от телевизора, а не плоскогубцы, как у моего дедушки в однокомнатной квартире. А еще у него есть продюсер и редакторы с Канала. А еще есть Добродеев, который, разумеется, лично визировал проект и кандидатуры всех мал-мальски заметных исполнителей. А у Добродеева есть редакционная политика, за рамки которой Канал никогда не зайдет. Но самое главное, у сценариста есть Продюсер.

А Продюсеру важно знать, захватывающая ли отбивка серий, есть ли чему актерам заниматься в кадре, как прошел кастинг, не вылезли ли из бюджета, достроили ли декорацию, что стэдикамщик отказался бегать по вспаханному полю, что Машка опять разбила машину и просит новую, и сотню других вещей. Единственная хрень, которая ни капельки не волнует Продюсера, это какая у кого бабушка в Конотопе. Ну, в Казани, в Казани… Володарский роман сшил, сценарий построил.

Добавлю. Если вы запутались в романе, если вы потеряли суть дела, если уже переворачиваете страницы, думая о своем, всегда есть возможность вернуться назад и попытаться одолеть материал заново. А в сериале по телевизору? Увы. И еще. Книгу вы читаете в своем графике. Если вы проснулись утром с великим романом на груди — ничего страшного. А сериал навязывает вам свой график, и мало кому удается посмотреть его целиком от начала до конца без пропусков: быт заедает. И несмотря на почти неизбежные лакуны все равно сериал должен оставаться понятным и захватывающим.

Ну, что там у нас осталось из списка? Тождественность фашизма и коммунизма? Кстати, спорно это. Да, в 60ые это была крамольная мысль. Впрочем, не одному Гроссману в голову она пришла. Лунгина кой о чем подобном рассказывает в книге. Да и Ромм от нее с ног, говорят, валился, когда свой «Обыкновенный фашизм» снимал. Ну, допустим, Гроссман ее точнее всех выразил.

Но послушайте, вам еще на это не насрать? Сейчас об этом тождестве пищит и разливается каждый либеральный утюг. Суворов и прочие об этом книжки пишут, на форумах люди копья ломают. Так идите и бейтесь. Но неужели вы хотите об этом еще и сериал? Меня б вырвало, ей богу.

Второе. Прикиньте толщину этого романища. Чтоб выразить все и всякие мысли, им поднятые и высказанные, потребуется вторая «Санта-Барбара». Это надо? Думается, что нет. Значит, какими-то коллизиями и умными мыслями приходится жертвовать. Вы скажете, что это главная мысль? А я скажу, что нет. Возможно, когда-то была. И для автора она могла быть главной. Но кино снимается не для автора, а для зрителей. Что делать, романы тоже меняются со временем. Что-то тонет, что-то поднимается из бездны на поверхность. Это нормально.

Третье и главное. Урсуляк выступил с заявлением, что знает про эту мысль. Но он ее не разделяет, и в фильме она не появится. Dixi, ребята. У фильма, кроме всего прочего, есть и режиссер.

Ну, что там по списку осталось? Ааа, еврейский вопрос… куда без него? Почему всё всегда утыкается в еврейский вопрос? Ладно, давайте про вопрос.

Да, Гроссман еврей. И писатель. Не знаю, кем он себя ощущал, но для меня он русский писатель. Для меня любой пишущий на русском — русский писатель. Трагедию еврейского народа Гроссман, разумеется, переживал остро. Но он что, уникум такой? Нет, не уникум. Ирвин Шоу, только закончил его перечитывать, тоже остро переживал еврейский вопрос. Владимир Владимирович наш… Познер тоже переживает этот вопрос, почитайте его книгу. И много еще кто. А вот армянские писатели остро переживают армянский вопрос. А грузинские писатели не переживают? А калмыцкие? А французские? А любимый мною Фазиль Искандер остро переживает трагедию абхазского народа. Так переживает, что даже другой народ выдумал, «эндурцев», который его народ гнобит и со свету сживает. Так что давайте договоримся: национальный вопрос является нормальным таким рядовым обстоятельством.

Второе. Национальный вопрос, что, не обозначен в сериале? Вся эта некрасивая возня вокруг Штрума цензуру не прошла? Прошла. А это потрясающее письмо матери? Оно же есть! Я, как дошколенок, с мокрыми глазами носом хлюпал, когда Маковецкий его читал.

Так, значит, есть еврейский вопрос? Чего же нету? Газовых печей. А вот это, ребята, вопрос соразмерности. И можно бы просто ответить, что соразмерность в сериале определяют авторы, а не милый Сванидзе, которого с разгромным счетом кладет на обе лопатки на каждой дискуссионной передаче любой, кому ни лень. (Николай Карлович, если мои писульки попадутся Вам на глаза, заранее извиняюсь, не удержался. Я Вас очень уважаю и слушаю с удовольствием. И голосую всегда за Вас, кстати :)).

Можно ответить и по существу. Значит, газовые камеры. Вы их на экране представляете? «Список Шиндлера» видели? Вы представляете, какого уровня эмоциональной чудовищности будет эта сцена? В будний день. После ужина. На центральном канале.

Ладно, забудем про эмоции. Обратимся к технологии написания этой самой газовой камеры. У меня первый вопрос: Николай Карлович, кого в нее душить? В романе, насколько я понимаю, в нее попадает мать Штрума. Остальных героев романа на оккупированных территориях вроде как не наблюдается: они все в тылу да на фронте… Значит таки мать? Хорошо. Но в сериале мать Штрума задействована только письмом. Даже актрисы нет. Эка невидаль, скажете вы, хватай первую попавшуюся дамочку из массовки, суй ей в руки табличку «Я мама Штрума», шагом марш во главе толпы — а мы врубаем газ! Что, не пойдет? Табличка не нравится? А что же делать? Гнать одну массовку? Тоже не пойдет. Надо чтоб в толпе был кто-то любимый и узнаваемый…

Вы поняли, куда я веду? Эта сцена, как черная дыра, втягивает и подчиняет себе все кругом. Придется снимать довоенные кадры, как мамаша Штрум кормит сына манной кашей, как вызволяет из лап банды уличных хулиганов. Причем, я даже не помню, есть ли это в книге (давно читал). Значит, придется за Гроссмана додумывать? Хорошо. Нужно будет рассказывать (и показывать), почему она развелась с мужем. Нужно будет доказывать, что кроме сына у нее действительно никого не было. А это, кроме всего прочего, наполовину угробит потрясающий эффект от сцены с письмом. И это еще не все. Сериал конечен, и число серий в нем оговаривается заранее. А это значит, что это барахло с манной кашей придется куда-то втискивать. А это что значит? Правильно, это значит, что будут выпадать. Этот кукушонок будет выпихивать из гнезда другие куски и коллизии. То есть вы предлагаете, во славу Гроссмана, выбрасывать из сериала оригинальный материал Гроссмана, заменяя его отсебятиной?

Отлично, согласимся. Выкинем нахер из сценария весь Сталинград и будем смотреть, как одинокая женщина до войны воет от тоски ночью в подушку?! А теперь, внимание:

И ВСЕ ЭТО РАДИ ОДНОЙ СЦЕНЫ?

Не дороговато ли, друзья мои? Но, к сожалению, даже это еще не всё. Значится, так. Вообще, формат сериала не вмещает в себя такой силы образа, как газовая камера. Лезть к человеку в дом с газовыми камерами как-то неприлично. Если по-хорошему. Это формат полнометражного кино.

Если же по-плохому и решили сделать исключение, то тогда так: понятно, что вся серия, куда попадут эти камеры, будет подчинена единой цели. Подготовкой к этим камерам. Мало того, стандартной серии в 44 минуты, боюсь, не хватит. А значит, готовить сцену газовых камер придется всю сдвойку, все полтора часа.

Вспомните опять же «Список Шиндлера». Вот уж кино с национальным окрасом! Вот уж про страдания еврейского народа! Да еще и с документалкой в конце, с реальными лицами! Да еще и на их, насколько я понимаю, деньги! Вот уж с какой последовательной подготовкой этих газовых камер! А по трубам дали не газ, а…… ВОДУ!!!

ВОДУ ДАЛИ, ПОНИМАЕТЕ ВЫ?

Потому что слишком это горько и страшно. Потому что искусство это не только называние. Искусство это еще и умолчание, ребята.

Боюсь, что некоторые упертые товарищи меня все равно не услышали. И что делать? Рассказывать, что, в конце концов, у романа может быть одна «национальная политика», а у российского государственного телеканала — другая? Что некорректно говорить, что один народ пострадал больше, а другой меньше. Что российскому государственному каналу уместно говорить, что пострадали все. Что мучились, теряли близких и умирали — все. Вместе.

Я думаю, друзья, надо знать меру. И, раз в романе есть газовые камеры, дай нам газовые камеры — это не разговор. Такое формальное, пускай даже и с лучшими чувствами, начетничество может идти не во вред даже фильму, а во вред вашему самому святому замыслу.

Но если я и теперь вас не убедил, предлагаю обратить внимание на титры. А там написано: «По мотивам…» Что хотели, то и взяли из романа. Или даже: что могли. Это почти одно и то же.

Ну, что там по списку осталось? Про русскую душу, и что ей только на войне хорошо? Давайте про душу. С либеральным мнением по этому вопросу можно ознакомиться, например, тут:
«…для русского человека эта беспрерывная гибель — естественная, можно сказать, среда: он тут волен».

Согласен ли я с этим утверждением? А позвольте сначала осведомиться: с каким? Я их тут вижу два…

Я согласен с тем, что передовая — особенное место. Оговорюсь, я не бывал. Не довелось. Но что-то читал и слышал.

Так вот, Дмитрий Быков утверждает, что Некрасов и Гроссман «солидарны» в своем видении войны. Это верно, но не точно. Точно то, что все настоящие фронтовики, кого ни возьми, (Борис Васильев, Юрий Нагибин, Юрий Никулин, даже Бабель в «Конармии») когда честно говорят о передовой, говорят об одном и том же. Что там другие законы. И о потере памяти. И о зверином выживании. И о том, что выйдя из боя, хохочут. И о спирте, и о бабах. И об этом чувстве свободы. А как иначе?

Если хотите о современной войне почитать, вот журнал Аркадия Бабченко, рекомендую. А теперь представьте на секунду на передовой командиром взвода какого-нибудь себя. Перед тобой десяток предельно измученных, грязных, сто раз на день под смертью ходящих, вооруженных и привыкших убивать мужиков, твоих солдат. Представили? Как ими управлять? Кричать на них, как в тылу? Трибуналом грозить? Пристрелят же нахер. Свои.

Но причем тут слово «русский», хотел бы я знать? При чем тут национальность? Быков только русские книги читает?
А как же уже упоминавшийся фронтовик Ирвин Шоу? У него как раз солдаты-французы убивают своего командира. А Ремарк о ком написал? О немцах, которые на передовой управляемы очень условно. Я вам больше скажу. Курсант Гаг III курса школы «Бойцовых Котов» какую прописку имел, не припомните? Могу подсказать: планета «Гиганда», Герцогство Алайское. И все как под копирку.

Все солидарны.

Не надо про национальность солдат. Нет у них национальности. У них есть что-то другое, более важное. Мне не верите, перечитайте еще раз Бабченко. И немного подумайте.

___________________

Резюмирую. Режиссером сделана прекрасная работа: на отличном материале снят крепко сбитый, блистательно исполненный, добротно отснятый сериал. Достоверный и пронзительный. Без туфты и дутой одесской квелой «сочности».

Порадовали актеры: Маковецкий! Пускепалис! Нифонтова! Дятлов! Девчонка-радистка эта отличнейшая (Полина Пушкарук)! И другие!

Хочется поздравить всех и каждого. И особенно телеканал «Россия 1», которого прежде все больше интересовали тернистые пути, по которым посудомойки и замухрышки из провинции пробивались к светлому будущему в постели московских олигархов. Молодца!

Очень надеюсь, что все получат призы и премии во всех номинациях. А уж если Володарский не получит «ТЭФИ» за лучший сценарий, то это уж и не знаю, какое это будет безобразие. Да нет… получит, конечно. А иначе этой Тэфи не поздоровится… :) Это я от себя так тихо предупреждаю… :)

КОНЕЦ

Отметить: «Жизнь и Судьба» — послевкусие от сериала

Материалы по теме:

Последний довод королей (Рецензия на фильм «Последний уикенд») «Глупость это не отсутствие ума. Это такой ум!»Генерал Лебедь
Лекарство от жизни (Рецензия на фильм «Морфий») «Морфий» Фильм Алексея Балабанова Россия, 2008
Ракетных дел мастер (Рецензия на фильм «Королёв») Был такой штамп в нашем советском «вчера»: «человек трудной судьбы». Учитывая тогдашние реалии, сказать это можно было про каждого, а уж про тех, кто застал «роковые сороковые», так просто обязательно. Ткни в любого — не промахнешься.
Комментировать: «Жизнь и Судьба» — послевкусие от сериала