«Золушка» (Борькины истории)

«Золушка» (Борькины истории)

«Золушка» (Борькины истории)
Золушка

— Пошли со мной играть, дорогая, — так обратился Боб к мамочке, которая никак не могла разлепить глаз, хотя уже вполне допозла до кухни.
— Подожди, малыш, я выпью кофе чуть-чуть и сразу же проснусь… а то глазки еще спят…
— А где злазки спят? — cпросил Боб.

— А вот, — и мама приблизила к нему лицо с закрытыми глазами… — Не проснутся никак.
— А ты им скажи!!!
— Не помогает! Сейчас сделаю глоточек кофе, и…

Один глаз чуть приоткрылся…

— Ой, опять заснул! — Боб захихикал. — Сделай еще глоточек!

Глаз приоткрылся, посмотрел на Боба и закрылся опять.

— Ой, опять заснул, — забеспокоился Боб. — Да что же это такое! А знаешь, кто такой Есик?
— Нет!
— А Осик?
— Нет!
— У Осика уши, а у Есика рога, нет наоборот. Это знает только Мамапуцля!
— А это еще кто?
— Этого я даже тебе сказать не могу, — хитро заулыбался Боб.
— Это почему? — глаза открылись, сразу два!

— А так, ХВАТИТ СПАТЬ!

В парке Боб нашел здоровенный старый-престарый ботинок, весь потрескавшийся и очень одинокий.

— Ой, смотри, нашел сокровищь! Смотри, смотри! Чей это может быть?
— Неизвестно, он каши просит, ему, наверное, лет триста… Выбрось!
— Ни за что! Вчера видел дядю в одном башмаке!
— Так и гулял по улице?
— Ага. Он весь плакал, и шел по мокрой улице в одном башмаке! Слезы проделали глубокие рытвины, такие рытвины на его лице, понимаешь? Он, наверное, потерялся!

Боб весь день не мог выбросить из головы странного человека без башмака. Ему вдруг очень захотелось его разыскать.

Так он и ходил из угла в угол в своей комнате, разглядывая башмак, который почти что превратился в окаменелость. Башмак стоял на полке, среди других игрушек, и каши не просил…

— Обычно люди любят свои башмаки, и никогда их не теряют, особенно по одному, — размышлял Боб.

— Слушай, друг, будет тут скакать среди ночи! Чего случилось то, а? Не спиться что-ли, — вылез Гном по имени Громыхайло из-под пола, где он обитал уже лет двести. Он вечно жаловался на шум, на детей, на машины, поезда и самолеты, которые громыхали во всех детских, по всему городу.

— Вот, — сунул Боб ему под нос большой башмак.
— Что это… что… э… вот это да-а-а, где взял?

Гномы обожают всякое старье, и ни один раритет не уйдет из их цепких ручек… никогда! То, что другим представляется просто старым башмаком, в глазах гномов, может оказаться вещью бесценной…

— И что, только один? Много бы я дал, чтобы получить второй… тоже!

У Громыхайлы были огромные ноги. Большие такие ступни. И пальцы смешно торчали во все стороны.

— Много бы я дал за такие боти-и-и-иночки, — закружил Громыхайло вокруг Боба, дрожа от вожделения.

— Отдай его мне! — вдруг заявил Громыхайло, потеряв всякую приблизительную вежливость.

И вдруг он набросился на Боба и прямо вырвал ботинок у него из рук, после чего скрылся под полом, тщательно задраив люк.

— Да ты что, ТЫ ЧТО? — возмутился Боб, когда до него дошло, что произошло. Это чужая вещь, ее необходимо отдать хозяину! Слышь ты, невежа!

Через полчаса Боб все еще ползал по полу, пытаясь обнаружить хоть какой-нибудь признак двери. Он простукал весь пол, паркетину за паркетиной — никакой зацепки!

— Где ты, Громыхайло, — вопил Боб, — куда свалил? А ну, верни ботинок! Слышишь, чего говорю? Как не стыдно, это же чужая вещь!

— Обойдется твоя Золушка, — обозлился Громыхайло. — Ему что в ботинках, что без, все равно пьяница! — раздавался глухой крик из- под пола.

— А ты откуда знаешь? Может, случилось чего, потерялся, например, — не унимался Боб.

— Слушай, отстань, иди, ищи-свищи своего пьяницу. А я пока поношу ботиночек, такой сла-а-авный, старенький боти-и-и-иночек, — сладко замурлыкал Громыхайло… Лучше б ты второй добыл, зануда такая… растакая…

Бобу даже показалось, что гном там чуть не расцеловал его…

— Ну ла-адно, Громыхайла такая-растакая, я тебе покажу…

Боб зарядил с десяток машинок с батарейками и еще с иннерционными пружинками и пустил их все ездить по полу… машинки сталкивались, переворачивались, преследовали друг дружку. И врезались в стены, с лязганьем. Потом еще подключился самолет, вечно на взлете. Он завывал своими двигателями, мигал огнями, но в воздух не поднимался. Боб всегда думал, что он какой-то недоделанный… Но с ним стало сразу вдвое громче!

Слышался скрежет железа по всей комнате, а Боб забрался с ногами на кровать и хихикал, наблюдая бойню, которую сам организовал.

— Сейчас, как по мозгам, прям, этому Громыхайле! Хи-хи, ха-ха, ху-ху, хи-хи-и-и-и!

— О-о-ой, ну ла-а-а-адно, устроил тут… варвар, лишил людей покоя, СУМАСШЕДШИЙ ДОМ… Ну что за игрушки детям делают, а? Ведь все, как один, повырастают невротиками! Чего тебе надобно, старче? — нагло вопросил Громыхайло….

— БАШМАК! Это тебя надо было Гадюкой прозвать!

— Ой, ой, ой, имена дают не за вредность, а за боевые качества! Лови свой башмак, Золушка!

И башмак спикировал в самую гущу ревущих автомобильчиков, застопорив движение.

Боб помчался на улицу, в поисках бродяги… Улицы были совершенно пустынны. Если кто-нибудь и передвигался по городу, то, очевидно, на транспорте. Боб обежал весь центр, потом стал увеличивать радиус поисков, включая новые кварталы… Не обнаружив бродяги, он помчался в лес в районе метро Царицино. Бродяга мирно спал под кустом, недалеко от речки, положив единственный башмак под голову. Его сторожило с десяток незнакомых гномов, окружив со всех сторон.

— ХИЩНИКИ! БРЫСЬ ОТСЮДА! — гаркнул на них Боб. Но они еще долго мелькали среди деревьев.

Боб присел перед бродягой. И тихонько пододвинул башмак поближе.

— Эй, постой, ты кто, гном, человек, волшебник, что за страна, что за… — заголосил он спроосонья.

— Я — Боб, — сказал Боб, и потом добавил: — Маленький человек, — и показал три растопыренных пальца.

— Тебе триста лет?

— Три годика!

— Да-да, у вас все интересно, некоторые люди, например, живут вечно.

— Слушай, а ты случайно не родственник Громыхайле? — пришло вдруг в голову Бобу, сам не понял, почему.

— Еще какой, только я потерял связь с ним лет двести назад.

— Он живет у меня под полом! — гордо сообщил Боб.

— Хе-хе, представляю, каково ему приходится, ты ж ребенок, как я понимаю, и наверняка шумишь! Время от времени!

— Ага!

— А знаешь, чего бы я хотел больше всего, — и Громыхайло-2 мечтательно прикрыл глаза, — покататься на метро! Эльфы все равно сегодня не поют!

— Едем, — обрадовался Боб, — а то эти ремонтские дядьки давно обещали спортивную станцию закончить.

Ближайшее метро было — станция Царицыно. Первое, что сделал Громыхайло-2, это вцепился в ручку эскалатора. И его руки попытались уехать в другую сторону. Он с перепугу вытаращил глаза, и Бобу пришлось придержать его чуть ли не за шкирку.

Дед Громыхайлы был безбородый, к чему Боб никак не мог привыкнуть, зато он совершенно слился с толпой, если не считать, что он мелковат для человека взрослого.

— Это станция спортивная, где ремонтские дядьки ваяют. А вон там, видишь огоньки, так это Москва-река! — пояснял Боб.

— Ой, как похоже на Лохнесс… когда Драконы залетают ночью потусоваться… Прямо драконьи глазищи… Ну точно… Красота…

Они быстро домчались до дома. Внучик остолбенел, увидев небритого дедулю. Он схватил его в ахапку, и поволок под пол, чтобы устроить ему там взбучку, по поводу 200-летнего исчезновения.

— Да еще шатался по улицам в одиночку, позоря весь род! — слышалось снизу.

— Род много на себя берет, если человек, то есть того… гном, не может жить открыто и перестать двигаться мелкими перебежками по подворотням… Надоело уже. Кого нам боятся?

— Того, кто в нас не верит. Как будто не знаешь….

— Извини, забыл уже… и потом, это их проблемы, тебе не кажется? Я был так одинок, — вздохнул он, — и я уже так привык к улице. Меня даже сейчас туда тянет…

— Бродяга! — обругал его внук.

— Да! — заулыбался дедуля. — А что, завидуешь? Да нет, я страдал, что потерял всех своих, но только, все равно, бродягой быть не так уж и плохо! Свобода, друг, хороша, но, разумеется, по собственному желанию!

Потом устроили вечеринку, арендовав Бобкину комнату. Даже позвали маленькую и совершенно очаровательную гномиху, которая отплясывала с дедулей, хлопая своими креналинами, и топая деревянными башмаками… Так что соседи внизу были в полном восторге… Зачем ночью спать, если можно наслаждаться топаньем деревянных колодок, и дружным гоготаньем? Впрочем, их тоже приглашали, простучав сообщение азбукой морзе… по батарее. Но они приглашения не восприняли. Потом Боб торжественно отрекся от манежа, и его попросту выбросили в окно… Никто не пострадал, но праздник пришлось свернуть во избежание осложнений.

Ночью позаимствовали поезд прямо из метро. Караул! Так и написали в утренних газетах. Вернули к вечеру следующего дня, без всяких повреждений.

Это Боб с компанией колесил по ночному небу, причем без всякого грохота, чтобы не перебудить всех подряд.

Приложена была записка: побывал на Марсе! Просьба в вагонах не плеваться, не выражаться, не толкаться, и т. д. Список состоял из двадцати четырех пунктов. И подписан был совсем бредовыми именами, с точки зрения нормального человека:

Хмырь,
Гадюка,
Крысодур,
Барабан,
Флейта,
Боб,
Громыхайло,
И Громыхайло-2.

Поезду также присваивалось почетное имя: Громыхайло-3, в честь достославного путешествия, о чем было написано красным по зеленому, на самом первом вагоне.

Громыхайло 1, 2, и 3 отныне были неразлучны. Гномы обязались следить за порядком в поезде. Семья, можно сказать, обрела дом. А очаровательная бабулечка, что так пришлась по душе дедушке, обещала заглядывать в гости, она так и сияла ямочками на щеках… и колыхала своими криналинами.

Боб был рад, что теперь не будет ходить никому по голове, и спрятал в тайник, бывший дом Громыхайлы, всякие свои сокровища, включая схему метро и послание для грядущих поколений, на случай, если вдруг потеряется… и станет бродить по улицам, в полной прострации…

Отметить: «Золушка» (Борькины истории)

Материалы по теме:

Брондергаз (Борькины истории) — Ой-ой, смотри, мои глазки совсем закрываются, идти больше не могу. Понеси меня, пожалуйста! Мамулечка, ну мамулечка, ну мулечка, мумулечка!!!!! — подлизывался Боб самым бессовестным образом.
Счастливый О чем можно здесь говорить. Ты стоишь и мочишься на забор. А вокруг весна, птички поют, у тебя прохладное пиво и ты стоишь мочишься на забор, а мочевой пузырь радостно распевает: «Журчат ручьи». Скажи ему, что б потише, а то перед людьми неудобно. ЗдОрово!
Сто тринадцать оттенков зеленого Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед.Габриэль Гарсиа Маркес, «Сто лет одиночества»
Комментировать: «Золушка» (Борькины истории)